Настоящая Вера

Глава 5. Изоляция. 5.1

Михаил.

Я проснулся с ощущением счастья. Не помню, что именно мне снилось, но это было что-то настолько хорошее, доброе и светлое, что на душе до сих пор было тепло и радостно. Правда, уже через пару секунд после пробуждения я вспомнил, где нахожусь. И заодно вспомнил, что в реальной жизни радоваться, в общем-то, нечему.

Тело затекло, я не мог пошевелиться. Я повернул голову и увидел, что на моей руке спит Вера. Я порадовался, что нам повезло уснуть в обнимку: в доме было довольно холодно, но мы лежали в одежде, под каким-то покрывалом, да еще и совсем близко, так что на этом топчане было достаточно тепло и уютно.

Чувство счастья снова накрыло меня. Я наконец-то мог не торопясь, без помех, рассмотреть ее лицо. Красивое, чистое, нежное, с тонкими чертами. Изящный носик, пушистые черные ресницы, темные брови дугой, а какие губы! Розовые, чуть пухлые, так и тянет поцеловать! Ее рука лежала на моей груди, и я вдруг живо представил, что эта белоснежная ладошка спускается по моей груди все ниже и ниже, на живот, потом еще ниже…

Мое воображение захлестнули такие образы, что я судорожно вздохнул, ощутив полную боевую готовность. Видимо, мое резкое дыхание и разбудило Веру. Она открыла глаза. Секунду приходила в себя, а потом дернулась прочь. Но я не отпустил.

– Доброе утро, – прошептал я ей. – Как спалось?

– Хорошо, – ответила она смущенно. – Как твоя рука? Болит?

– Э… Рука… – я вдруг почувствовал боль. Надо же, а я совсем забыл о том, что я ранен! Вот что значит проснуться в хорошей компании. – Немного. Думаю, жить мне это не помешает.

– Тогда давай вставать, у нас много дел, – Вера все-таки осторожно освободилась, мне пришлось уступить. Хотя лично я так бы и лежал с нею в обнимку до самого вечера.

Дел у Веры действительно нашлось немало – в этом доме давно никто не появлялся, надо было привести его в жилой вид. Сам дом был очень старым, но еще крепким. Мебель оставляла желать лучшего. Но зато обнаружился кое-как работающий душ, электрическая плитка и ржавый холодильник. А самое главное – исправные радиаторы, которые мы немедленно, хоть и со всякими предосторожностями включили. Скоро в доме потеплело, и мы смогли, наконец, снять верхнюю одежду.

Жить в таких условиях было непривычно. Но Вера не возмущалась и не жаловалась, а молча взялась за работу. Она прибиралась, перетряхивала постели, приготовила завтрак, который я проглотил в одно мгновение. Простая яичница на природе гораздо вкуснее, чем в городе. Я же все это время не делал ничего. Только вышел на крыльцо, подышать свежим морозным воздухом.

В городе снега уже почти не было, а тут все еще белым бело. На меня напала какая-то апатия. Я долго так стоял, прислонившись к косяку, в голове крутились мрачные мысли. Я не знал, что нас ждет впереди, не знал, что делать в данный момент, возникало ощущение полной потерянности.

Из этого состояния меня вывела Вера. Я услышал громкий щелчок внутри дома, потом ее пронзительный вскрик, и тишина. Я чуть вторую руку не вывернул, пока пытался справиться с заедающей входной дверью. Вера стояла рядом со стеной у холодильника и потирала пальцы. Розетка в стене дымилась.

– Я просто хотела включить холодильник, надо же перетащить продукты из машины… А розетка как пыхнула! – посмотрела она на меня виноватыми глазами. – Двести двадцать это очень много, оказывается…

– Вера! – с чувством и выражением сказал я. – Ты меня в могилу сведешь раньше времени! Конечно, она «пыхнула»! Стены отсырели, проводка старая. Тут есть инструменты?

– Да, вон там в кладовке видела. Но я и сама справлюсь. Я дома часто розетки чинила, – она направилась к кладовке и вытащила оттуда огромную коробку с инструментами.

– Это хорошо характеризует тебя, но очень плохо – твоего друга, – я оттеснил ее от коробки. – Иди, иди, занимайся едой. У меня ранение, мне поправляться надо, а на это уходит много энергии.

Вера улыбнулась и убежала на кухню. Мою апатию как рукой сняло. Я окинул дом свежим взглядом – да тут работы немеряно! Начнем с проводки…Весь день я что-то чинил, что-то приколачивал, что-то разбирал и собирал. Насколько мне позволяла моя рана, конечно. Слабости уже не было – кормили меня тут сытно. Боль чувствовалась только когда тревожил руку. Но я старался ею не шевелить. Сначала казалось, это невозможно, но человек – скотина выносливая, ко всему привыкает. Очень стимулировал вид Веры, которая переоделась в домашнюю футболку и короткие шорты, которые сунула ей в спешке Ольга. Интересно, она понимает, о чем я думаю, глядя на ее округлую аккуратную попку? Так, надо выйти наружу, починить входную дверь, чтобы не заедала. И заодно отвлечься от преступных мыслей.

Весь день мы провели в мире и согласии, занятые многочисленными делами по дому. Только вечером чуть не поругались. Вера решила постелить себе на диване, а мне на топчане.

– И что ты делаешь, позволь узнать? – сухо спросил я, – увидев, как она разочарованно ощупывает старенький продавленный диван, почти истлевший от времени.

– Я буду спасть тут, – неуверенно ответила она.

– Там неудобно, вон пружины торчат. Ты хочешь повторить подвиг принцессы на горошине и встать утром вся в синяках?

– Но на топчане спишь ты, тебе сюда точно нельзя с твоей рукой.

– Верочка, тогда подумай над наиболее логичным вариантом. Ты спишь на топчане. Я могу спать где угодно, но мне бы хотелось тоже на топчане. Места тут много, мы не толстые, поместимся.