Настоящая Вера

Глава 9. Родные. 9.1

Вера.

Я не могла дождаться конца рабочего дня. За двадцать минут до часа икс собралась и вышла на улицу подышать свежим воздухом и успокоить нервы. Мне ведь нельзя переживать, а у меня аж живот тянет от страха. Что вот я ему скажу, когда увижу? Как нам вообще разговаривать? Зачем он едет? Я понимала, что я влюблена в этого человека по уши. И чем дальше он от меня был, тем сильнее я влюблялась. Смогу ли произнести хоть слово в его присутствии?

Я как раз размышляла о нелегкой доле влюбленных женщин, когда услышала сзади знакомый голос.

– Вер, привет!

Я резко развернулась и остолбенела – передо мной стоял Степан собственной персоной! Небритый, похудевший, в каком-то драном пиджаке.

– Привет, – растерялась я. – Степа! Ты как тут оказался? Как у тебя дела вообще?

– Отличный вопрос! – хохотнул он. – Так себе дела. Я же в бегах, забыла? Думал, за тобой следят, поэтому так долго и не приходил.

– А, ясно, – кивнула я. – А теперь чего пришел?

– Как чего? За деньгами! Ты нашла карту, на которую я их перевел? – он смотрел на меня, улыбаясь, а мне становилось все хуже и хуже.

– Да, нашла. И отдала законному владельцу.

– Что ты сделала? – я никогда не видела, чтобы лицо человека менялось с такой скоростью от жизнерадостного до яростного. – Ты что, шутишь? Не надо, Вер! Это плохая шутка! – он больно схватил меня за руку. – Да я жизнью рисковал, когда взломал систему компании! Ты должна мне чертову кучу денег, и я не намерен от них отказываться! Так что делись, подруга!

– Отпусти! – вырвалась я. – Степа, ты подставил меня, сильно подставил! Меня похищали, держали в подвале, пытали голодом, в меня стреляли, хотели убить! Ничего я тебе не должна после этого!

– Разве такие деньги не стоят того, чтобы немножко помучиться? – крикнул он мне в лицо. – Ты думаешь, я поверю, что ты их отдала? Где деньги, дура?

– Я их отдала Тамерлану! Мне они не нужны! – мой крик прервала пощечина такой силы, что у меня искры полетели из глаз. Я захлебнулась словами и отскочила, глядя, как Степан падает на землю от мощного удара какого-то рослого мужчины. Второй, такой же здоровяк заламывал моему бывшему руки и негромко советовал не орать, если хочет остаться в живых. Степан пробовал вырваться, но это было бесполезно – мои спасители явно были профессионалами.

Я уже ничего не соображала. Меня вдруг кто-то развернул, и я увидела прямо перед собой Михаила. Я вцепилась в него и прижалась как можно крепче.

– Вера, Верочка, все в порядке? – он гладил меня по волосам. – Какого черта вы так долго тянули? – высказал он парням. – Чего ждали-то?

– Так он должен был признаться во всем, вот мы и сидели. А теперь у нас все доказательства, – пробасил один из охранников.

– Доказательства вам… Такой вот ценой, да? – он показал на мое лицо, наверняка распухшее от удара Степана.

– Миш, вызови скорую, пожалуйста, – прошептала я, чувствуя неладное.

– Что? – растерялся он. – Зачем, Вера? Что с тобой?

– Вызови! Немедленно! – я запаниковала. Живот болел все сильнее, я согнулась пополам. Неужели выкидыш? Только не это! Я не могла проверить на улице, идет ли у меня кровь, но мне казалось, что идет. Впрочем, я дико вспотела от пережитого, холодные капли стекали по спине. Может, и там не кровь, а всего лишь пот?

– Вер, поехали на машине, так быстрее будет!

– Нет! – я знала точно, что при угрозе выкидыша нельзя ни стоять, ни сидеть. Только лежать, подняв ноги. – Мне нужна скорая!

Он не стал больше спорить, набрал номер, потом что-то кричал в трубку. Я уже почти отключилась, боль скрутила меня и мешала нормально думать. Михаил довел меня до ближайшей лавочки, на которой я и разлеглась, стараясь не потерять сознание.

Скорая приехала всего через несколько минут, и меня положили на каталку. Врач что-то у меня спрашивал, но я смогла сказать лишь, что у меня болит живот, и я подозреваю, что это выкидыш. На Михаила я старалась не смотреть. И так понятно, что настроение у него не радужное. Вот я и сдержала обещание, данное его матери – рассказала о беременности. Хоть и таким вот странным способом. Только вот есть ли она еще у меня, эта беременность? Или уже все, конец?

Михаил поехал сопровождающим, и все время держал меня за руку. И он, и доктор что-то у меня спрашивали, я отвечала невпопад. Какой срок? – одиннадцать недель. Есть аллергия на лекарства? – Нет. Документы с собой? – Да. Как себя чувствуете? – Все болит. В приемном покое меня сразу же повезли в смотровую, где собрались несколько врачей.

Молодая женщина водрузила меня на гинекологическое кресло и стала осторожно ощупывать все, что было по ее части. Мне было не столько больно, сколько страшно – я боялась каждого ее слова и каждой секунды ее молчания.