Настоящие герои

Настоящие герои

Настоящие герои

Конференц-зал был не особо большим, но довольно светлым. Свет проникал сквозь большие окна, часть из которых были закрыты жалюзи, струился из идущих по потолку светодиодных панелей, падал причудливыми отблесками от висящих на стене информационных экранов, на которых вращался красно-синий логотип МОВИ[1]. Посреди зала стоял длинный Т-образный чёрный стол, вдоль которого разместились вращающиеся кресла обшивка которых была сделана из белоснежного кожзаменителя. Судя по ним зал был рассчитан примерно на 30 человек, но сейчас внутри находилось всего пятеро: двое мужчин в строгих серых костюмах, довольно миловидная женщина лет 40 с собранными в пучок длинными чёрными как смоль волосами и пара равнодушных охранников в блекло-желтой форме международного контингента.

- Господин Скрябин, проходите, садитесь, где вам удобнее, - сказал один из мужчин, наклоняя к себе стоящий на столе тонкий микрофон, похожий на полупрозрачный усик спрятавшегося в столе слизня.

Николай на миг замер, задумавшись, затем решительно прошел к середине стола и, развернув одной из кресел, уселся в него.

На какое-то время в зале повисла напряженная тишина. Следователи молчали, то и дело бросая взгляды на своего более старшего седовласого товарища, который неторопливо перебирал бумаги в лежащей перед ним папке, изредка останавливаясь на каком-нибудь документе и внимательно вчитываясь в него. Наконец мужчина отвлёкся, перевёл взгляд на Скрябина и, развернув к себе микрофон мизинцем, бросил:

- Представьтесь, пожалуйста.

Скрябин устало посмотрел на следователя, пожал плечами и, потерев левую бровь двумя пальцами, уже заученно выдал:

- Скрябин Николай Семёнович, сорок три года, русский, бортовой врач исследовательского космолёта «Амазония» …точнее бывший врач.

- Говорите в микрофон, пожалуйста, - мягко, но настойчиво напомнил следователь, слегка наклонив голову.

Николай невольно дёрнул щекой. Три месяца с возвращения, а он так и не побывал дома. Да какое там «дома», даже с орбиты спуститься не дали, заперли на станции словно какого-нибудь преступника и практически каждый день приходится писать бесконечные объяснительные, ходить на какие-то странные комиссии, допросы. Причём такое впечатление, что их проводят все кому не лень. Вот буквально день назад пришлось отчитываться перед какими-то светилами науки имён которых он никогда не слышал, несмотря на то что никогда не чурался чтением профильных журналов. Просто надоело и несмотря на всю природную меланхоличность, нервы давно уже на пределе. Хотя из-за кого весь этот сыр-бор давно понятно…

Хлёсткая пощечина, заставляет девушку попятиться, а весь напускной гонор и крутизна слетают вмиг превращая из разозлённой высокомерной стервы в хнычущую испуганную девчонку.

- Дура! Идиотка! Мозги совсем усохли?! Ты когда это на борт тащила о чём вообще думала?!

- Это ж просто фрукты…обычные фрукты…на персики похожи…и вкус такой же…, - её голос едва прорывается сквозь судорожные всхлипы. – У меня же диета… а тут сплошные сублиматы…пять килограмм плюсом.

- Зато теперь похудела от души?

Девушка смотрит на него гневно-заплаканным взглядом, вдруг её глаза расширяются, мутнеют, губы кривятся и она разражается диким неудержимым хохотом. Падает на пол, бьёт по нему руками и ногами, катается, при этом пытаясь выдернуть из своей взъерошенной шевелюры клоки волос и пару раз ей это даже удаётся. Пара минут и взгляд проясняется, но приступ дикого смеха не прекращается, а тело кажется живёт само по себе, кривясь в причудливых позах и срывая с себя одежду.

Привычная уже картина. Остаётся надежда, что наконец-то получилось. Он дрожащими пальцами вгоняет шприц в резиновую крышку бутылька. Слабость просто дикая и хочется спать, но пока некогда…Он опускается на колено, вторым прижимая пациентку к полу, и резким движением вгоняет иглу ей в предплечье

- Господин Скрябин…микрофон…

Николай вздрогнул, мотнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания. Звук собственного имени, произнесённого голосом следователя, выдернул его из кошмара, как будто кто‑то резко дёрнул за поводок. Он бросил взгляд перед собой на стол и, обнаружив в небольшом углублении черную «каплю» микрофона, потянул её пальцами на себя. Зафиксировав на нужной длине, легонько хлопнул указательным пальцем по загоревшемуся в столешнице зелёному огоньку.

- Прошу прощения, выпал что-то немного. Устал.

- Ничего страшного, - седовласый следователь, не отрывая свой взгляд от бумаг, отстранённо махнул рукой. – Просто ответьте на мой вопрос. Это для аудиозаписи протокола.

- Я понял…, - Николай поправил почему-то немного согнувшийся в бок усик микрофона. - Скрябин Николай Семёнович, сорок три года, русский, бывший бортовой врач исследовательского космолёта «Амазония».

- Зафиксировано.

Следователь захлопнул папку и, откинувшись на спинку кресла, окинул Скрябина задумчивым взглядом, затем покосился на своего более молодого коллегу, который, заметив это, тут же протянул руку к сенсору микрофона.

- Господин Скрябин, пожалуйста, расскажите нам о произошедшем. Особых подробностей не надо, можно вкратце.

Николай вздохнул. «Как же достало, - пронеслось у него в голове. - Постоянно одно и тоже, словно никак не могут найти за что зацепиться». Он поморщился и тут же наткнулся на прищурено-изучающий взгляд седовласого.

- Господин Скрябин, - сказал тот, помедлив, – мы понимаем, что вам всё это надоело, но потерпите ещё немного. Мы естественно ознакомились с протоколами предыдущих допросов, но нам хотелось бы услышать версию именно из ваших уст.

- Из моих уст…

Скрябин скривил рот. А что рассказывать.

То что экспедиция была больше профанацией и этакой выставочной ветриной для «золотой» молодежи, желающей попиариться и вписать себя в историю межпланетных исследований. А что: планета земного типа, атмосфера пригодна для дыхания, биосфера не особо агрессивная, опасных патогенов не обнаружено, не летал на неё только ленивый, ходят слухи о скорой колонизации. К тому же, место для базы выбрано на острове, где самый крупный хищник размером с крупного хомяка, а его основная пища - обитающие там насекомые. Кстати, местные насекомые полностью игнорирую людей и максимальный вред от них заключается в навязчивом жужжании, ну или небольших укусах, коли совать куда не надо свой любопытный нос не прикрытый средствами защиты. Если добавить сюда ещё чистейший океан вокруг острова плюс коралловый риф и полное отсутствие хищников – курорт.