Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом

Глава 8. Я тебе точно говорю, он на тебя запал.

Слова «выброшенная штормом русалка» звучали у меня в голове еще долго после того, как я наконец добралась до склада. И это было куда приятнее, чем «дойная корова». По крайней мере, в русалках есть хоть какая-то романтика и загадочность.

Я попыталась привести в порядок волосы в подсобке, но результат напоминал скорее «я упала с самосвала, тормозила головой», чем «влажные локоны морской девы». Ладно, итак сойдет.

Работа на складе шла полным ходом. Запах сырости стал слабее, но не исчез. Петр, тот самый обладатель легко ранимого внимания, кивнул мне с видом мученика:

— Оль, на тебя сегодня можно молиться. Принесла с собой хоть немного солнца? А то тут сырость, товар мокрый, настроение у всех – ниже плинтуса.

— Солнца у меня всегда в избытке, – отозвалась я, снимая пиджак. – А еще я могу предложить профессиональную оценку степени намокания картонных коробок и искреннее сочувствие.

Мы погрузились в работу. Было тяжело, грязно, но уже без вчерашней паники. Мы работали слаженно, как команда, перебрасываясь короткими фразами. Временами даже раздавался смех – кто-то из грузчиков пошутил, что нашел в коробке не прокладку, а «плавательное средство для таракана».

Самым неожиданным открытием утра стало то, что Ярослав Викторович появлялся на складе регулярно. Не для контроля, а чтобы помочь с самыми тяжелыми паллетами. Он не командовал, а просто брал и делал, с той же сосредоточенной серьезностью. И каждый раз, когда он входил, в воздухе что-то менялось. Разговоры становились чуть тише, смех – сдержаннее, а спина у Петра необъяснимо выпрямлялась.

Во время обеда в столовой слухи поползли сами собой.

Мы сидели за столом с парой девчонок из отдела кадров, Леной и Ирой, а также с нашим грузчиком-философом Васей.

— Вы слышали, – Лена понизила голос, делая загадочные глаза, – говорят, утром Ольга так врезалась в Ярослава Викторовича в полном разбеге, что чуть не сбила его с ног.

— Ага, – подхватила Ира, – а он ее не отругал, а спросил, не русалка ли она, выброшенная штормом. Я сама мимо шла и все слышала.

Я почувствовала, как краснею.

— Да бросьте вы, – зашипела я. – Он просто констатировал факт. Что я влетела в него, как торпеда. И волосы у меня, по его мнению, как у русалки после шторма. Всё.

— Ой, конечно, – не поверила Лена и махнула рукой. – Просто так. Обычно после таких «торпед» он сразу предлагает написать объяснительную, вежливо, но твердо. А тут… русалка. Я тебе точно говорю, он на тебя запал.

— Может и заметил, чтобы потом уволить с особым цинизмом? – мрачно пошутила я, но внутри что-то екнуло. Мысль о том, что кто-то мог заметить это странное внимание, была одновременно пугающей и... щекочуще-приятной.

— Да ну, – отмахнулась Ира. – Слушай, если что, ты только сразу рассказывай. У нас тут уже год как никто не видел, чтобы он на кого-то дольше трех секунд смотрел. Кроме разве что на графики продаж.

Мы посмеялись, но семя сомнения было посеяно. И когда после обеда я, протирая пыль с уцелевших образцов сантехники, снова почувствовала на себе его взгляд, мне стало не по себе.

Я обернулась. Он стоял у входа, обсуждая что-то с завхозом, но его глаза были явно прикованы ко мне. Не к моей работе, а ко мне. В этом взгляде не было вчерашнего шока. Был все тот же аналитический интерес, но теперь с примесью… любопытства?

Я быстро отвернулась, сердце застучало как сумасшедшее.

«Русалка, выброшенная штормом». А шторм, кажется, только начинался. И самым странным было то, что я, похоже, уже не хотела от него уплывать.

Вдруг рядом раздался его голос, тихий, так что слышала только я:

— Ковригина, вы тут с образцами закончили?

— Да, Ярослав Викторович, – ответила я, не оборачиваясь, протирая последний образец, – закончила.

— Отлично. Тогда, как освободитесь, пройдите в мой кабинет. Мне нужна ваша помощь с одним… нестандартным вопросом по ассортименту.

Он развернулся и ушел, оставив меня в легком недоумении.

«Нестандартный вопрос по ассортименту»?

Это звучало как откровенная отмазка. Что ему от меня нужно?

Я встретилась взглядом с Петром, который наблюдал за этой сценой. Он многозначительно поднял бровь и сделал вид, что роняет воображаемую гайку. Я хмыкнула, вспомнив вчерашний вечер и упавший ящик с инструментами.

Я вздохнула, поставила последнюю блестящую смесительную колонну на полку и медленно направилась к выходу со склада.

Что бы это ни было – выговор за утренний штурм и столкновение, странный комплимент или действительно рабочий вопрос – я чувствовала, что приближаюсь к чему-то важному.

И к своему удивлению, я была не столько напугана, сколько заинтригована. Русалка вышла на сушу. Интересно, что ждет ее в капитанской каюте?

Когда я постучала в дверь своего начальника, то сразу услышала приглушенное: “Войдите”.

– Вызывали, Ярослав Викторович? - тихо спросила я, нервно закусывая губу и глядя на его галстук. Поднимать глаза выше было неловко, иначе я точно покраснею.

– Присаживайся, Ковригина. Нам предстоит серьезный разговор.