Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом

Глава 10. Гордость или крыша над головой моих детей

Я сидела в кабинке, пытаясь сдержать смех, который вот-вот мог перерасти в истерику, когда в кармане завибрировал телефон. С экрана смотрел незнакомый номер с кодом города. Обычно я такие не беру, но сейчас, в полуобморочном состоянии, нажала ответ, автоматически.

— Алло? – голос мой еще дрожал от пережитого.

— Добрый день, Ольга Антоновна, это вас из Сбербанка беспокоят. С вами говорит Анна, специалист по взысканию задолженности, – прозвучал вежливый, но неумолимый женский голос.

Всё внутри меня похолодело. Смех и стыд мгновенно испарились. Мурашки пробежали по спине, и я замерла.

— Здравствуйте, – выдавила я, стараясь сдержать панику.

— Я вам звоню по вашему ипотечному договору. У вас накопилась критическая просрочка в три месяца. Мы неоднократно направляли вам уведомления.

– Да я знаю, просто… – попыталась реабилитироваться я, но женщина меня не слушала.

– В случае если полная сумма долга, включая пени, не будет погашена в течение десяти рабочих дней, банк будет вынужден инициировать процедуру принудительного взыскания залогового имущества через суд. Проще говоря, – голос стал еще более гладким, – вас ждет выселение.

Мир вокруг поплыл. Стены кабинки внезапно показались слишком близкими. Я слышала слова, но их смысл доходил обрывками: «критическая просрочка»… «выселение»… «суд».

— Я… Я понимаю. У меня сложная ситуация, – начала я, чувствуя, как предательская дрожь пробирается в голос. – Но я же вношу что могу… Я нашла новую работу, мне обещали повышение…

— Я все понимаю, Ольга Антоновна, – безжалостно парировала Анна. – Банк рассматривает только факты. Десять дней. Все детали отправлены смс. Хорошего вам дня.

Связь прервалась. Я опустила телефон и уставилась в одну точку на двери. Выселение. Куда? С двумя детьми, с мамой? На улицу? В голове пронеслись картинки: чемоданы на лестничной клетке, Катин испуганный взгляд, Сережин плач в незнакомом месте. А ипотека… это же все, что у нас есть. Последняя крепость.

Слезы, которые я сдерживала все это время – и от усталости, и от унижения с Ярославом Викторовичем, – хлынули разом. Я рыдала, бесшумно, давясь собственными слезами, уткнувшись лицом в колени. Весь этот цирк – беготня, борьба, надежда на повышение – рухнул в один миг. Что за разница, старший я мерчендайзер или младший, если через десять дней нам негде будет жить?

И тут телефон завибрировал снова. Сквозь пелену слез я увидела имя. Бывший муж.

Нет. Только не сейчас.

Я смахнула слезы тыльной стороной ладони, сделав глубокий вдох, и взяла трубку.

— Чего тебе? – мой голос прозвучал хрипло и устало.

— О, какой ласковый прием, – усмехнулся он. – Звоню, потому что слышал, у тебя там с жильем проблемы назревают. От банка, говорят, письма счастья приходят.

Ледяная рука сжала мое сердце. Откуда он знает? Слежка? Или ему, как созаемщику, тоже что-то пришло? Может быть, ему звонили?

— Это не твое дело, – прошипела я.

— Как это не мое? Дети там прописаны, я отцом числюсь. Не могу же я допустить, чтобы мое потомство ночевало в подворотне, – в его голосе зазвучала сладкая, ядовитая ложная забота. – Я могу помочь. Закрыть твой долг частично. У меня есть кое-какие сбережения.

В его тоне было что-то такое, что заставило меня насторожиться.

— И что? Взамен ты забираешь детей? – спросила я, уже готовясь к бою.

— Что ты, что ты! Детей оставь себе, ты же супермама, – он засмеялся. – Просто… станем ближе. Буду помогать не только деньгами, но и… вниманием. Тебе же одной тяжело. Буду заезжать… иногда в гости. А иногда… может, ты ко мне. Я знаю, один неплохой отель. Или я к тебе, когда мамка с ребятней куда-нибудь смотается. Как в старые добрые, только без обязательств. Ну, кроме финансовых, конечно.

Меня вдруг начало подташнивать.

Прямо там, в кабинке. Не физически, а внутри. Его «предложение» повисло в воздухе, липкое и мерзкое. Он предлагал купить меня. Как вещь. Оплатить мою ипотеку в обмен на право приходить и пользоваться мной, когда захочет.

— Ты… ты конченый ублюдок, – выдохнула я, и слезы снова потекли по щекам, но теперь это были слезы чистой, беспомощной ярости и отвращения.

— В смысле, конченый? – насторожился он. – Ладно, подумай. У тебя есть время решить, что для тебя важнее: гордость или крыша над головой твоих детей. Позвонишь. Я знаю.

Он бросил трубку.

Я осталась одна в тишине туалетной кабинки, раздавленная двойным ударом. С одной стороны – безликая машина банка, готовая вышвырнуть нас на улицу. С другой – бывший муж, предлагающий себя в качестве самого мерзкого кредитора в мире.

Выхода не было. Рассказать маме? У нее нет таких денег. Взять новый кредит, чтобы погасить старый? Мне его не дадут. Обещанное повышение? Оно придет слишком поздно, да и хватит ли этих денег?

Я вышла из кабинки, подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной воды. В зеркале на меня смотрело бледное, опухшее от слез лицо с красными глазами. Лицо загнанной в угол женщины, у которой отнимают последнее.

«Разведенка с прицепом».

«Дойная корова».

Казалось, весь мир ополчился, чтобы доказать правоту этих слов.

Я вытерла лицо бумажным полотенцем, скомкала его и выбросила. В глазах, еще мокрых от слез, вдруг вспыхнула новая, острая искра. Не надежды. Отчаяния. Но и решимости.

– Нет, – подумала я, глядя на свое отражение. – Я не позволю. Ни банку. Ни ему.

Но как остановить это, одной?

Ответа не было. Только тихая, всепоглощающая паника, подступающая к горлу. И тиканье невидимых часов, отсчитывающих те самые десять дней.

____________________________________________________________________________________

Друзья мои, если вам захотелось нырнуть из комедии в драму, то я вам рекомендую новинку

После развода. Я (не) хочу быть твоей женой.

https://litnet.com/shrt/qBft