Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом

Глава 20. Подписание контракта.

Как и обещал, ровно в пять Ярослав появился у моего отдела. Не звал и не слал Петра — вышел сам, в пальто, с ключами в руке.

— Ольга, вы свободны? — спросил он так же сухо и деловито, как если бы речь шла о внеплановой инвентаризации.

— Да, Ярослав Викторович. — Я поставила планшет на стойку и сняла бейдж.

— Тогда поехали. У меня машина у служебного входа.

Машина оказалась не вычурным внедорожником, как я почему-то ожидала, а солидным тёмным седаном, выглядевшим так, будто его только что выкатили из автосалона. В салоне пахло кожей и чем-то холодным, чистым, как сам его владелец.

Первые несколько минут ехали молча. Тишину нарушал лишь мягкий гул двигателя.

— Блестяще выступили сегодня, — наконец произнёс он, не отрывая глаз от дороги.

— Спасибо. Это была скорее… импровизационная защита.

— Самозащита с элементами контрнаступления, — поправил он, и в уголке его глаза я поймала знакомую искорку. — Признаться, ожидал, что вы сбежите в слезах в подсобку. Но вместо этого вы решили подготовиться и устроить атаку. Это… впечатляет.

— Я уже отработала свою норму слёз на сегодня утром, — честно сказала я. — Да и Витя с его поддоном макарон в качестве моральной поддержки окрыляет.

Ярослав тихо хмыкнул.

Офис юриста располагался не в стеклянной высотке в центре, а в уютном старом особнячке в тихом переулке. Всё внутри дышало дорогой, но не кричащей солидностью: тёмное дерево, кожаные кресла, книги в половину стены.

Сам юрист, мужчина лет пятидесяти с умными, внимательными глазами и сединой у висков, представился как Артём Геннадьевич. Он поздоровался со мной без тени смущения или неуместного любопытства, будто оформление брачных контрактов для людей, впервые увидевших друг друга вчера, — его обычная практика.

Процесс оказался на удивление быстрым и… скучным.

Артём Геннадьевич говорил спокойным, ровным голосом, излагая сухие юридические формулировки. Контракт был толстым. В нём было всё: мои финансовые обязательства (никаких, кроме символической «эмоциональной поддержки в публичных ситуациях»), его финансовые обязательства (погашение ипотеки, отдельный счёт на детей, «стартовый капитал» после развода), условия расторжения (по истечении двух лет или по взаимному согласию раньше), пункт о неразглашении, штрафные санкции за нарушение контракта…

Когда я читала это, мне казалось, что я не невеста, а руководитель маленькой компании, который подписывает важный договор с большой и известной корпорацией.

— Здесь, Ольга Антоновна, вам нужно поставить подпись, — указал юрист на последнюю страницу.

Ручка в моей руке на секунду замерла. Я посмотрела на Ярослава. Он уже подписал, его росчерк был уверенным и размашистым. Он смотрел на меня, ожидая.

Я выдохнула и поставила свою подпись. Чётко, без дрожи. «Ковригина О.А.». Всё. Теперь я официально продалась… нет, не продалась. Вступила в стратегический альянс. Да.

Артём Геннадьевич аккуратно сложил документы, вложил их в папку и протянул копию мне.

— Поздравляю с началом сотрудничества, — сказал он с лёгкой, профессиональной улыбкой. — Все дальнейшие шаги мы с вами согласуем. Жду звонка после визита в ЗАГС.

На улице уже стемнело. Фонари зажигали в переулке жёлтые пятна света.

— Ну что, партнёр, — произнёс Ярослав, растирая руки от мороза. — Документы подписаны. Пора обмывать сделку. Я знаю неплохой ресторан, где…

— Спасибо, Ярослав Викторович, — мягко, но твёрдо перебила я его. — Но я… я должна ехать домой.

Он замер, явно удивлённый.

— Домой? — переспросил он. — Я думал, мы отметим начало нашего… предприятия.

— У меня там своё, не менее важное предприятие, — улыбнулась я, пряча руки в карманы пальто. — Где на меня уже полдня обижается плюшевый динозавр по имени Лабубу, потому что его хозяйка утром убежала, не дорисовав ему пятнышко на хвосте. Где мама наверняка приготовила борщ и сейчас смотрит на часы. И где маленький стратегический партнёр по имени Сережа, возможно, уже который час показывает пальцем на дверь и бубнит «ма-ма-ма-ма», чем сводит бабушку с ума.

Ярослав молча смотрел на меня, и в его глазах я прочитала целую гамму эмоций: лёгкое разочарование, понимание, и что-то ещё… может быть, уважение к моему «нет».

— Ты права. Семейные манёвры важнее. Тогда как насчёт… пиццы? С доставкой на дом, в ваш штаб.

Это было настолько неожиданно и по-человечески, что я рассмеялась.

— Пицца? Серьёзно? Вы, с вашими ресторанами и су-шефом?

— Что вы, Ольга Антоновна, — он открыл передо мной дверь машины с преувеличенной галантностью. — Я человек простой. Иногда. И я помню, что у вас в холодильнике, скорее всего, борщ. А пицца с ананасами — это святое. Для детей. И для поднятия боевого духа их матери. Или я ошибаюсь насчёт ананасов?

Я села в машину, всё ещё смеясь.

— Вы ошибаетесь насчёт ананасов, Ярослав Викторович. Настоящие стратеги берут «Четыре сыра». И колу. Много колы. Это закон.

— «Четыре сыра» и кола, — кивнул он, садясь за руль и заводя двигатель. — Принято к исполнению, госпожа Ковригина. Адрес штаба мне известен.

— Хорошо, — кивнула я, глядя в тёмное стекло, где отражалось его профиль. — Везите. Только чур, без ресторанных церемоний. У нас там свой дресс-код — пижамы с мишками и следы фломастера на руках.

— Обещаю вести себя прилично, — сказал он с лёгкой и усталой иронией. Я начала понимать, что это был его способ улыбаться. — По крайней мере сегодня.