Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом

Глава 33. Мы выясняем наши… супружеские недоразумения.

Спустя несколько дней

Утро в доме началось с лёгкого, но ощутимого напряжения. Сережа должен был пройти плановый осмотр в поликлинике, а Катя — отправиться в детский сад. Я, нервно перебирая стопку бумаг, постучала в домашний кабинет Ярослава.

— Входи Оленька, – сказал он мне, улыбаясь.

Он сидел за столом в домашней одежде, погруженный в отчёт, но взгляд его сразу стал внимательным, заметив моё беспокойство.

— Ярослав, мне нужно отпроситься сегодня на весь день, – начала я, стараясь говорить уверенно. – У Сережи диспансеризация, нужно ехать в поликлинику. И Катю в сад отвести.

Он отложил ручку.

— Бери мою машину, – сказал он без колебаний. – Там и детское кресло есть.

— Спасибо, но нет, – я покачала головой. – Мама будет со мной, нам будет неудобно… да и ты сам на работе. Я на своей доеду.

Он помедлил, изучая моё лицо, словно ища признаки скрытой паники. Затем кивнул.

— Как скажешь. Но если что, звони в любое время. Не стесняйся. Это важнее любых отчётов.

— Спасибо, дорогой, – я искренне улыбнулась, подошла и поцеловала его в щеку, — Постараемся управиться побыстрее.

– А кстати, сегодня у нас на складе инвентаризация, поэтому я скорее всего буду поздно. Так что ужинайте без меня.

Я кивнула, решив навести порядок и расставить вещи в новой детской комнате Кати и Сережи. Рабочие закончили ремонт, и теперь у моих детей было свое уютное пространство.

В саду Катя, получив дома наказ от дяди Ярослава «держать оборону» (на этот раз против микробов), важно проследовала в группу. А мы с мамой и Сережей отправились в поликлинику.

День в больничных стенах выдался долгим и выматывающим — бесконечные очереди, холодные кабинеты, плач чужих детей, сливающийся с хныканьем Сережи, который устал и боялся белых халатов. Мама тихо вздыхала, глядя на него, а я, заполняя бесконечные бумажки, ловила себя на мысли, как хочется обратно – в тот хаотичный, но такой тёплый лофт, где даже разбросанные игрушки казались знаком уюта, а не беспорядка.

Мы наконец-то закончили все медицинские процедуры и вышли из поликлиники. Уже темнело, когда мы оказались на улице. Сережа, уставший и сонный, уснул у меня на руках. Мама шла молча, задумавшись о чем-то своем.

Я села в машину, и мы отправились в детский сад за Катей. Дорога домой была долгой и утомительной. Сережа, набегавшись по поликлинике и получив несколько уколов, капризничал и плакал на руках у мамы. Мама, глядя в окно, пыталась успокоить его, но было видно, что она сама очень устала.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Это чувство появилось еще в больнице и теперь становилось все сильнее. Даже Катя сегодня была какой-то сонной и молчаливой.

Когда машина остановилось у знакомого кирпичного фасада, я почти ощутила физическое облегчение. Сейчас — тёплый чай, тишина, диван, где можно просто лечь и не думать ни о чём. Мы вышли на промозглый вечерний воздух. Сережа на руках у мамы хныкал, Катя устало тянула меня за руку.

Дверь в подъезд открылась с помощью отпечатка пальца — по крайней мере, замок ещё работал. Мы зашли в маленькую, но красивую комнату, где кроме двери в обычный лифт и лестницы была ещё одна большая стальная дверь с панелью. Эта дверь вела в специальный лифт, который поднимался прямо в квартиру на последнем этаже. Сначала эта роскошь казалась странной, но потом стала просто удобным способом добраться до дома.

Я приложила ладонь к сканеру отпечатка, а потом вставила ключ-карту в щель под ним. Обычно это сопровождалось тихим щелчком и мягким гудком. Сегодня — ничего. Тишина. Панель оставалась тёмной и немой.

— Что-то не так? — тревожно спросила мама, прижимая к себе Сережу.

— Не срабатывает, — пробормотала я, чувствуя, как знакомый холодок страха скользит по спине. Я попробовала ещё раз. Карта, отпечаток. Никакой реакции. — Может, сбой в системе… Или села батарея в сканере…

Я уже потянулась к телефону, чтобы позвонить в службу консьержа, как вдруг раздался лёгкий, едва слышный гул. Массивная стальная дверь лифта… плавно разъехалась в стороны.

Внутри, залитая светом из самой квартиры, стояла она.

Алиса. Бывшая жена Ярослава.

Она была как на обложке — в атласном домашнем костюме, с дымящейся чашкой эспрессо в изящно изогнутых пальцах. Она стояла в кабине лифта, будто это была сцена, а мы — незваная публика в тёмном зале. На её лице расцвела та самая сладкая, ядовитая улыбка, от которой у меня похолодело внутри.

— Ой-ой-ой, — протянула она, с нескрываемым наслаждением оглядывая нашу потрёпанную маленькую группу в тесном пространстве холла. — Лифт спустился. Надо же, кого принесло? А, это же новое «счастье» моего мужа. Целый выводок. Какая трогательная картинка.

Ситуация, когда она стояла в нашем лифте, была настолько странной и неприятной, что я на мгновение потеряла дар речи.

— Алиса… Что вы здесь делаете? — голос мой прозвучал хрипло и предательски сломался.

— Что делаю? Дома нахожусь, милочка, — она сделала маленький глоток, не сводя с нас глаз. — В своей квартире. В нашей с Ярославом квартире. А вы что тут забыли? Под дверью дежурите? Он вас что, на улицу выставил? — Она притворно-печально вздохнула. — Ну, я не удивлена. Поигрался и бросил. У него всегда так.

Каждое слово било точно в цель.

«Наша квартира». «Бросил».

Но хуже всего был сам факт — она контролировала лифт. Она была внутри системы.

— Это не ваша квартира, — попыталась я возразить, но звучало это жалко, как детский лепет. — Ярослав…

— Ярослав сейчас со мной разбирается, дорогая, — перебила она, и в её глазах блеснула злорадная искра торжества. — Мы выясняем наши… супружеские недоразумения. А вы тут явно лишние. Так что не задерживайте. И ваши ключи-карты, кстати, уже деактивированы. Ярослав сегодня поменял все коды. Чтобы разный сброд не шатался, где не положено.

Она посмотрела на моих перепуганных детей, на бледную маму, и её губы скривились в брезгливой гримасе. Без единого лишнего движения, просто нажав кнопку внутри кабины, она дала команду. Стальные двери начали медленно, неумолимо сходиться перед нашими носами. В последний миг, в щель между створками, я увидела её самодовольную улыбку.