Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом

Глава 39. Ты моя жена… по-настоящему.

Казалось, после того дня на пирсе в нашей жизни воцарился хрупкий, но такой сладкий мир. Даже Алексей, после своего унизительного визита, затих на пару недель. Но спокойствие было обманчивым.

Мой бывший не смирился. Он просто сменил тактику.

Первым звоночком стал огромный, в рост Кати, плюшевый пони, который курьер принёс прямо в лофт.

На бирке было написано: «Любимой дочке от папы, который всегда рядом».

Катя, конечно, визжала от восторга. Я же чувствовала холодок в животе.

«Всегда рядом» — это была не любовь, это была метка. Заявление о праве собственности.

Потом пришла посылка с дорогим немецким конструктором «для развития сына», хотя Сереже был всего один год и месяц. Всё это было показное, кричащее, словно Алексей пытался деньгами и громкими жестами перекричать тихую, прочную реальность, которую мы строили с Ярославом.

Но главный удар пришёл с официальным конвертом.

Уведомление из органов опеки о проведении беседы в связи с поступившей жалобой. «Анонимный источник» выражал обеспокоенность «нестабильной обстановкой в месте проживания несовершеннолетних», «частой сменой места жительства» и «нахождением детей в окружении эмоционально неустойчивых взрослых».

Каждая строчка дышала ядом и знанием наших слабых мест.

Это была работа Алексея, а точнее игра не по правилам.

Когда я, с трясущимися руками, показала бумагу Ярославу, его лицо стало каменным. Но не от страха, а от холодного, сосредоточенного гнева.

— Всё, – сказал он тихо. – Хватит. Кажется, пора поставить этого придурка на место.

Он начал действовать. Но не как рассерженный муж, а как командир, готовящийся к сложной и тщательно продуманной операции.

Первым делом – его личный юрист, лучший в городе по семейному праву, который начал готовить документы в суд.

Вторым – звонок влиятельному другу-депутату, который мог ненавязчиво поинтересоваться, на каком основании создают проблемы образцовой семье успешного бизнесмена и общественного деятеля.

Третьим – наша с ним поездка в мою квартиру, которую Ярослав выкупил у банка. Мы сделали вместе с арендаторами идеальный ремонт, собрали все документы, подтверждающие, что это наша постоянный, стабильный пассивный доход, который идет на долгосрочный вклад детям на будущее.

Мы подготовили досье: характеристику с работы, справку из сада о благополучии Кати, заключение частного психолога (нанятого Ярославом) об их гармоничном развитии.

Ярослав всегда говорил мне все, что делал. Он обсуждал планы, спрашивал мое мнение и помогал мне отвечать на вопросы опеки. Мы стали одной командой.

Я научилась не плакать от бессилия, а спокойно собирать доказательства и ясно выражать свои мысли.

А Ярослав учился… понимать меня. Он видел, как каждая новая подлость Алексея причиняла мне боль, и старался сдерживать желание просто ударить его, чтобы не испортить наше общее дело.

Встреча с опекой прошла, как военный совет.

Мы пришли в деловых костюмах, с идеальным пакетом документов. Ярослав говорил чётко, уважительно, но железно. Он представлял факты.

Нашу «нестабильность» он превратил в историю об улучшении жилищных условий. «Эмоционально неустойчивых взрослых» – в портрет сплочённой семьи, прошедшей испытания.

Инспектор, молодая женщина, к концу беседы смотрела на Алексея (который пришёл с пустыми руками и полными ненависти глазами) с нескрываемым скепсисом.

Но Алексей не унимался. Он, как раненый зверь, метался и искал новые болевые точки. Однажды он подкараулил меня у выхода из сада, когда Ярослава не было рядом.

— Ну что, Оль? – шипел он, блокируя мне путь к машине. – Хорошо играете в семью? Только это ненадолго. Я всё равно заберу их. Я найду способ. У меня есть права…

В этот момент из машины, припаркованной в пяти метрах, вышел Ярослав. Он не кричал. Он подошёл с такой скоростью и такой неотвратимостью, что Алексей инстинктивно отпрянул.

— Алексей, – голос Ярослава был тихим, но каждый звук резал воздух, как лезвие. — Ты перешёл все границы. Ты шлёшь анонимки. Пугаешь детей подарками. Подкарауливаешь мою жену. Твои отцовские права заканчиваются ровно там, где начинается благополучие моих детей.

— ТВОИХ? – взвыл Алексей, трясясь от бессильной злости. – Они МОИ! По крови! А ты кто такой? Покупатель? Спонсор? Она тебя надурила, как и меня!

Я видела, как напряглась челюсть у Ярослава.

Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его взгляд был таким тяжелым, что, казалось, мог пригвоздить к земле.

— Она. Моя. Жена, — произнёс он с такой непоколебимой, абсолютной уверенностью, что у меня перехватило дыхание. В этих словах не было ни капли сомнения или игры. Это был факт. Основа его вселенной. – Её дети теперь мои дети. Я дал им своё имя, свой дом и свою защиту. А ты… ты дал им только страх и разочарование. Игра окончена. Убирайся. И если ты ещё раз посмеешь приблизиться к моей семье, я не буду разбираться через суды. Я разберусь с тобой лично. И ты очень пожалеешь, что появился на свет.

Он не повысил голос.

Но в каждой фразе звучала такая первобытная, неоспоримая сила, что Алексей побледнел. Он что-то буркнул, метнул на меня последний взгляд, полный ненависти и… исчез.

Ярослав обернулся ко мне.

— Всё в порядке? Он тебя не тронул?

Я покачала головой, не в силах вымолвить слово. Потом просто шагнула к нему и прижалась лбом к его груди, слушая частое, взволнованное биение его сердца. Он обнял меня крепко, прижимая к себе, и я чувствовала, какие сильные руки меня обнимают. И я поняла, что теперь я как за каменной стеной и мне ничего уже не страшно.

— Он больше не придёт, – прошептал он мне в волосы. – Я обещаю. Ведь теперь ты моя жена… по-настоящему.