Настоящий папа

9

***

Это был не очень приятный сюрприз.

Когда в вашу квартиру четыре года не ступала нога человека мужского пола, исключая сына и различных слесарей, обнаружить вдруг в дверях собственного коридора незнакомого мужчину — это не смешно, особенно учитывая степень моих раздражения и усталости.

Редакционные совещания всегда выматывают, а тут ещё и это…

Я даже узнала его не сразу.

— Вы кто?

Надо отдать гостю должное — он продолжал вежливо улыбаться.

— Алексей, помните? По объявлению насчёт кота. Я забыл телефон на работе, когда поехал к вам, не видел ваших сообщений, поэтому был здесь к семи, как и договаривались. Мы с Киром мило пообщались, и теперь я уже ухожу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он махнул рукой, не переставая вежливо улыбаться.

— Всё в порядке, я сыт и доволен. Кирилл меня накормил, Фила — то есть Финча — я увидел…

— Мам, он принёс твои любимые цветы, — вдруг сказал сын. — И любимый торт, представляешь?

— Герберы? — удивлённо выдохнула я. — Тирамису?..

Кажется, Кирилл не сообщил Алексею об этом странном совпадении, по крайней мере, если судить по округлившимся глазам мужчины…

— Партизан, — пробормотал тот, а Кир почему-то широко и безумно хитро улыбнулся.

Ладно, это потом.

— Тогда тем более. Я сейчас помою руки и выпьем чаю, хорошо?

Они кивнули.

.

Надо же. Герберы и тирамису. Это что же за петрушка такая получается?

Вы можете представить подобное сочетание? Герберы вообще многие мужчины не воспринимают, мой бывший муж дарил мне исключительно розы, а герберы называл ромашками.

А уж тирамису… Его не так-то просто найти в магазинах, да и хороший тирамису — это скорее исключение, нежели правило. Я всегда делала этот торт на свой день рождения, а на день рождения Кира пекла «Прагу» — любимый торт сына. Он вообще любит всё шоколадное.

Я помыла руки, ополоснула лицо, чтобы выглядеть более свежей, прошла на кухню и начала хозяйничать. Включила чайник, поставила перед собой, Киром и гостем чашки, разлила заварку, нарезала торт.

Всё это время я ощущала на себе его взгляд. Взгляд Алексея. Он не был мне неприятен, он… просто был. Я его чувствовала. И даже удивлялась на себя — по идее, это должно было меня раздражать, но почему-то не раздражало. Наверное, я всё-таки слишком устала, уже не способна реагировать на внешние помехи.

Кир плотоядно косился на торт, и я, положив перед ним небольшой кусочек, строго сказала:

— Всё, хватит, а то уже поздно.

Сын кивнул, взял ложечку, отломил немного, положил в рот и блаженно прищурился. Я засмеялась, села и сделала глоток чая.

Господи! Почему-то именно в этот момент меня захлестнула такая бешеная усталость, что даже в глазах потемнело. Я глубоко вздохнула, привычно заталкивая её в себя подальше, поставила чашку на стол и посмотрела на Алексея.

И растерялась.

Кажется, я всерьёз считала, что у него обычная среднестатистическая внешность? Может быть. Но глаза удивительные. Глубокого тёмно-карего оттенка и как будто… понимающие.

Гость и вправду смотрел на меня так, словно понимал, что я чувствую, — поэтому я растерялась.

Выдавила на лицо привычную улыбку и спросила:

— Что же вы не пробуете торт?

— А вы? — мужчина вернул мне точно такую же улыбку.

— Мне нужно было промочить горло, — ответила я честно. — Я часа четыре ничего не пила, просто не проглочу.

Я опустила глаза, отломила ложкой кусочек торта и отправила в рот, по-прежнему чувствуя на себе пристальный взгляд Алексея.

Тирамису был очень вкусный. Явно не из магазина, скорее всего, из какой-то хорошей пекарни.

— Вкусно, да, мам? — донёсся до меня будто бы издалека голос Кирилла.

— Пожалуй, даже слишком, — я улыбнулась сыну, а затем и нашему гостю. — Спасибо большое, Алексей. Я не ожидала.

Его взгляд потяжелел. Мне даже захотелось отвернуться. Что такое?..

— Я тоже, — ответил вдруг мужчина, поднял чашку и сделал глоток. И только я хотела спросить, чего он не ожидал, как Кирилл встал из-за стола.

— Ладно, мам, я пойду к себе. Я там математику на завтра не доделал.

Я с беспокойством взглянула на часы над кухонным столом.

— Кир, уже поздно…

— Там недолго, — он махнул рукой, — полчаса, потом умываться и спать.

— Хорошо, — кивнула я. — Только следи за временем, пожалуйста, а то завтра будет сложно вставать.

Мне вообще-то не очень хотелось, чтобы сын уходил с кухни. Глупо, но я в эти недолгие минуты, что мы сидели, мирно пили чай и ели торт, чувствовала Кира своим живым щитом. Словно он защищал меня от этого мужчины, от его пронзительного взгляда, от… меня самой.