Настоящий папа

18

Я расслабилась только после того, как мы подъехали к театру. Подумала, что пусть всё идёт к чёртовой матери. Я тысячу лет не была в театре, и неважно, что там задумал Алексей, — я просто посмотрю спектакль, поблагодарю его и… достаточно.

А уж когда началось само действие, я тем более отодвинула всё на задний план. Сидела, затаив дыхание, и следила за событиями. Как же увлекательно! Я почти забыла, как это захватывающе — смотреть спектакль. Я почти забыла, что это такое — расслабиться и не думать ни о чём, кроме того, что происходит на сцене.

Тяжелее всего мне пришлось во время антракта. Я совершенно по-глупому оставила в машине кошелёк, а Кир захотел есть. Он, правда, не клянчил, но глядел на выложенный бутербродный ассортимент настолько голодными глазами, что у меня сердце разрывалось.

Поэтому я не сопротивлялась, когда Алексей принёс всем по бутерброду и по пакетику с соком. Съела свой бутерброд, выпила сок, невзирая на позднее время, и задумалась — когда за меня последний раз платил мужчина? Посторонний мужчина, не муж.

Ой, давно.

Вторую половину действия Кир сидел вцепившись в мою руку. Он охал, ахал, вздрагивал и прижимался ко мне, когда было страшно. А в конце даже чуть всплакнул.

— Ну не расстраивайся, — шепнула я сыну на ухо, когда актёры стали выходить на сцену и кланяться. — Это выдуманная история, Кирюш.

Алексей с беспокойством поглядывал на моего мальчика и, кажется, начинал жалеть о выборе спектакля. Пришлось успокаивать и его:

— Не волнуйтесь. Он просто впечатлительный. Это пройдёт. На самом деле, я тоже впечатлительная, Кир в меня… и мне тоже хочется расплакаться. Но я ведь большая девочка, — неловко пошутила я и почему-то застыла, когда Алексей улыбнулся:

— Большие девочки разве не плачут?

Что-то такое было в этом вопросе… Какой-то намёк. И мне почему-то стало страшно. Страшно, что Алексей поймёт про меня то, что я стараюсь никому не показывать.

Страшно, что он уже это понял.

Я не ответила на его вопрос — помешал гул, поднявшийся в зале. Музыка основной темы спектакля, свист, крики «Браво!», оглушительные аплодисменты. А в мои уши будто бы ваты набили, и тело словно оцепенело.

Кир сидел слева, и я чувствовала, что он тоже хлопает в ладоши. Но сама я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрела на Алексея. А он — на меня. И странно… Никогда раньше, глядя человеку в глаза, я не ощущала себя так, будто вливаюсь в него. Будто я не тело, я — пространство, дрожащее от напряжения и желания прикоснуться к тому, кто владеет моим взглядом.

Я забыла, как дышать. Забыла своё имя, забыла, где нахожусь. У меня не было ни одной мысли в голове, я просто… чувствовала.

А потом рядом кто-то громко закричал: «Браво!» — и я очнулась.

Господи… Что это было?..