Настя. Горячая штучка

ГЛАВА 20

Гнев, вспыхнувший во время разговора с бывшей свекровью, прошёл, но ясность мысли и бодрость духа остались. Теперь Настя чётко понимала: она ни за что не согласится на переезд в дом Званцевых. К счастью, Кипренский её полностью поддерживал. Другое дело, что он хотел решить проблему кардинально — подвести Ольгу Дмитриевну под увольнение. Насте это казалось совершенно невозможным, к тому же она боялась скандала. Без этого избавиться от склочной дамы точно не получится.

И Олег. Как быть с ним? Наговорила ему массу неприятный вещей, наверняка он ужасно обижен. Настя не любила огорчать окружающих. Ей было плохо, если приходилось с кем-то ссориться. Поэтому она росла тихой и послушной, радуя маму и бабушку. Это не было бесхарактерностью. «Девочка у нас настоящий миротворец», — говорила про неё бабушка.

Настя одновременно хотела и боялась ехать к Полине Станиславовне. Вдруг там будет Олег, как смотреть ему в глаза? Хотя он же ранен и лежит в больнице. Наверное, лучше съездить к нему и извиниться. Так и сделает: в субботу в гости с шефом, в воскресенье навещать Олега. Для неё всегда было важно принять окончательное решение, вот только что-то слишком часто она меняет их в последнее время. Ничего, день на природе внесёт ясность в сумбур, творящийся у неё в голове.

— О, вот вы-то мне и нужны! — к Полине Станиславовне они приехали первыми. — Не хватает чего-нибудь сладенького к чаю.

Женщина обняла Данилу и расцеловала Настю. Ей ещё достался одобрительный взгляд. Это было приятно, хотя и слегка смущало.

— Сейчас сгоняю в ближайший магазин, — встрепенулся Данила.

— Фу, мальчик мой, когда это у меня была покупная выпечка? — возмутилась хозяйка и перевела взгляд на гостью. — Ты же умеешь готовить?

— Да, только я же вашу духовку совсем не знаю, — стушевалась Настя.

— Вот и познакомишься, — Полина Станиславовна ободряюще улыбнулась. — Есть какой-нибудь простой рецепт?

— Конечно!

Идея приготовить что-нибудь вкусное вдохновила. Она ведь обещала Олегу, что накормит, вот и сделает это. Надо приготовить побольше теста, чтобы хватило на две формы. Настя с энтузиазмом схватила миксер.

За шумом прибора она не услышала, что подъехала ещё одна машина. Сердце ёкнуло, когда хлопнула входная дверь.

— А-а-а-а! — пронзительный детский крик обрушился на замечтавшуюся Настю ледяным душем.

В гостиную вошла взъерошенная Тома с креслом-люлькой в руках. Там заходилась от крика её дочурка. В таких условиях симпатичность младенца оценить не получилось. Тем более Настя побаивалась таких маленьких детей и с трудом представляла себя в роли матери. Данила с обеспокоенным выражением на лице притащил очередную порцию сумок.

— Дай мне Элечку, — Полина Станиславовна подхватила ребёнка, — зубки режутся?

— Не знаю, — Тома вытерла со лба испарину, — но по дороге она не замолкала ни на минуту.

Футболка с принтом какой-то рок-группы была заплёвана, рыжие волосы торчали во все стороны. Женщина не потрудилась скрыть макияжем следы усталости и теперь Настя ей искренне сочувствовала.

— У тебя есть прорезыватели?

— Я могу сгонять в магазин, — Кипренский сразу же предложил помощь.

— Тебе только дай погонять! — рыкнула на него Тома.

— Обойдёмся, — примирительно улыбнулась хозяйка. — Сейчас я почищу для нашей сладенькой морковку, и всё будет хорошо.

— Ей же ещё рано? — встал на защиту дочки Данила.

— Чтобы почесать дёсны, вполне сгодится, — отмахнулась от него Стальная Пол. — Ты только следи, чтобы она не запихивала её себе в горло.

— Иди ко мне, моя красавица, — непривычно нежно проворковал Данила.

— Ты руки мыл? — Тома стеной встала между ним и дочкой.

— И не один раз! — возмутился мужчина.

— Я про сейчас, а не вообще.

— Конечно, о моя госпожа! — он отвесил рыжей шутовской поклон и выхватил дочку из её рук. — Да и ты, ты тоже госпожа моего сердца.

Смотреть на сюсюкающего шефа было странно. Но девочка у него на руках сразу притихла. Она азартно мусолила кусок моркови и вертела головой. Настя у неё особого интереса не вызвала, а вот длинной чёлке отца досталось.

— Надо её покормить и попробовать уложить, — Тома слегка расслабилась и выглядела более доброжелательно. — Вдруг получится?

— О, смотрите, как обрадовалась, — умилилась хозяйка. — Это точно зубки. Ей же уже шесть месяцев.

— Всё, девочки, мы ушли.

Данила уволок своё сокровище на второй этаж. Женщины остались одни. Теперь их внимание сосредоточилось на готовке.

— Что это будет? — Тома макнула палец в кастрюльку и облизала.

— Грушевый пирог с заварным кремом, — Настя прикрыла ёмкость собой.

Тесто в двух формах уже запекалось в духовке, осталось доделать крем и подготовить груши. Томины поползновения Настю нервировали.

— Уже сейчас пахнет потрясающе, — рыжая подняла бровки домиком. — Я за ложечку этого крема готова продать родную мать!

— Настя, не соглашайся, — засмеялась хозяйка, оттаскивая племянницу от плиты. — Получишь вторую Ольгу Дмитриевну.

Овощи, нож и глубокая миска должны были хотя бы на время отвлечь любительницу сладенького.

— Тётя, ты к ней несправедлива, — улыбнулась Тома, бодро шинкуя овощи. — Кстати, Настюш, тебя уже можно поздравить?

— С чем?

— Ты же у нас теперь свободная женщина?

— Да…

— Представляю, как будет счастлив Олег.

— Почему?

— А то ты не понимаешь, — отвлеклась Тома от салата. — Он же теперь сможет на тебе жениться.

— Не уверена, что сделаю его счастливым, — горестно вздохнула Настя.

— Не о том думаешь, подруга.

— А о чём надо?

— Сможешь ли ты быть счастлива рядом с ним, — Тома многозначительно поиграла бровями. — Это главный критерий выбора.

— А если нет?

— Значит, это не твой мужчина. Потому что женщина, она как вирус: заражает всех вокруг своим настроением. Когда ей плохо, то её близким будет ещё хуже. Если же она счастлива, вокруг царит благоденствие.