Наташа, вставай!

Суета вокруг стола

Раз уж начала новогодние истории рассказывать… их есть у меня еще.

Однажды шеф-редактор издания, где я работала, затеял новогодний проект. Всем авторам, редакторам и прочим сотрудникам поручили написать тексты на тему “Главное блюдо на новогоднем столе”. Кто во что горазд. Хочешь – рецепты пиши, хочешь – истории рассказывай. Предполагалось, что выходить тексты будут перед праздником, для создания настроения.

Я работница исполнительная, мне сказали – я сделала. Аж перевыполнила план, потому что выбрать не могла. У меня историй про “главное блюдо” аж четыре штуки набралось (и это я сортировала!).

Потом, правда, оказалось, что я одна такой энтузиаст, все остальные на главное блюдо благополучно забили, и проект не состоялся.

*

Какое блюдо главное на новогоднем столе? А черт его знает, честно говоря.

Непременный тазик оливье, «рыба в шубе», еще какие-то салаты, что-то горячее мясное… Ну и холодец, конечно. Без холодца никуда. Вот с холодца, пожалуй, и начнем.

История первая. Холодец осуждает тебя

А у нас на Кубани – холодцы с глазами. Их – едят, они – глядят…

Бррр… то есть о чем это я. Ах да.

Эта история из моего детства. Честно говоря, семейство у нас к еде привередливое, капризное. Лично я ем мясо только такое, как сама же и готовлю – или как готовит моя мама. Чистенькое, волокнистое, мышечное, безо всяких там жирочков, шкурочек и пленочек.

В холодец, соответственно, чистое мясо разбирается на волокна, а всякое вот это вот – перемалывается в фарш. И сверху заливается ароматным прозрачным бульоном. И чтобы мяска побольше! Красота!

Всякого рода копыта и ноги и прочее наваристо-неаппетитное, буде таковое случалось, мама всегда заблаговременно вынимала и уносила, пока мы с сестрой, фиалки нежные, не видели.

…Переехав в кубанскую станицу из среднероссийского города, мы поначалу изумлялись этой южной открытости. Мы-то привыкли не знать соседей по именам. А тут все принялись нас общать!

Особенно активно желала нас дружить соседка по имени баба Зина*. Баба Зина, кажется, считала, что худые мы какие-то, недокормленные, оттого и дикие. Вот и старалась подкармливать. То борщика в тарелке принесет, то еще чего. Отказываться неудобно, да и зачем? От души же.

И вот однажды – до Нового года несколько дней, конечно, мы и не начинали готовить! – баба Зина поднесла нам холодец. От нашего, мол, стола – вашему столу. Бабу Зину душевно поблагодарили, щедрый дар сунули в холодильник.

В будние дни, когда все работают-учатся в своем графике, у нас обычно каждый садился за стол, как проголодается, без обязательных и церемонных общих трапез. Открываешь холодильник, что найдешь – то и твое.

И вот, придя из школы, открыла я в тот день холодильник и увидела – его. Холодец. Холодец я до той поры пробовала только мамин и почитала блюдом сугубо праздничным.

А тут – до праздника еще огого, почти неделя, а холодец – вот он стоит, искушает! Мутноват на вид в сравнении с маминым и непривычно высокий, но кто на такие нюансы обращает внимание, когда в холодильнике образовалась внеплановая вкусняшка! А на обед каша прозаическая, куда ей соперничать.

Все помнят, что приготовленные к празднику блюда надлежит до часа икс пожирать только взглядами? Словом, нервно озираясь, я набросилась на холодец, чувствуя себя едва ли не преступницей, даже не взяв никаких соусов, заранее причмокивая и закатывая глаза. Вкусный был, кстати.

А потом холодец доброжелательно помахал мне. Лапой. Куриной, кажется. Нет, вы не поняли, не бедрышком или там голенью – нормальной курьей лапой. Такой желтенькой.

Нет, в целом я знала, слышала, что лапы дают плотный наваристый бульон и в холодец их варят, но встретить их прямо там, в мутных трясущихся недрах, было внезапно и освежающе.

Однако кушать все еще хотелось. Я подумала тогда, я взрослый здравомыслящий человек двенадцати лет. Я не питаю иллюзий об этой жизни. Разве может победить меня какая-то лапа?! Разве заставит меня эта лапа есть унылую кашу? Нет, нет и нет, я могу с этим справиться!

И я твердо решила, что справлюсь. Просто следует вгрызаться в холодец… с другой стороны. Лапы конечны, рассудила я, перевернула тарелку и решительно и щедро зачерпнула с другого края.

И вот тут холодец на меня посмотрел. Глазами.

Ну ладно, на самом деле всего одним глазом, хотя инфернальности ему этот факт только добавлял. Просто нормальное цельное глазное яблоко, таким, ээээ… симпатичным выразительным шариком.

Холодец был, похоже, гибридным – если лапа была куриной, то глаз – то ли говяжий, то ли свиной, сложно сказать (он не представился), но изрядных таких размеров. Либо баба Зина, на скаку остановив грифона, сварила его в холодец. С нее сталось бы, она у нас была боевитая, из тех, что и в горящую хату, значит, и грифона того.

На вас смотрел когда-нибудь холодец? Так вот, должна сказать вам, взгляд у него – укоризненный. Он определенно едока не одобряет (и ведь можно понять его в чем-то, можно!).

Не исключаю, что вопль слышала вся станица. Нет, говорю вам, это была не я, я не умею на ультразвуке.

За новогодним столом холодца я в тот год не ела. И вообще не ела очень долго. Собственно, с тех пор и по сей день я признаю это блюдо только за авторством своей мамы или собственным. Хотя не исключаю, что в глазных яблоках сплошной коллаген, очень полезный для кожи (и нет, я точно не хочу этого знать!).

Просто не люблю, когда еда осуждает меня. Сразу перед ней как-то неловко, знаете ли.

История вторая. Собаченька любит кино и профитроли

В моем детстве у нас был любимый всей семьей пес – далматин по имени Норис, артист и интеллектуал с исключительно криминальными талантами.

Это конопатое хамло вполне способно было подойти и просто постоять рядом, а у вас в кармане – без каких-либо движений с его стороны! – исчезала в неизвестном направлении шоколадка. «Сникерсы» он особенно уважал. Растворял куда-то вместе с оберткой, ничего не доказать, и глаза честные-честные.