Наташа, вставай!

Будни смотрителя

Однажды Люся с Димой уехали в отпуск в Питер и оставили меня смотрителем своего зоопарка. Перед отъездом Люся проводила традиционный инструктаж. Например, говорит, если гнусные кохи... нет, КОГДА гнусные кохи. Это у нее, значит, Хурма и Йошка, если ведут себя хорошо, они сладкие котики, а если как обычно — кохи подлогнусные.

Зоопарк тиранил меня, как мог. А мог он по-разному.

Кошечка Йошечка регулярно доводила до предынфаркта, исчезая в неизвестном направлении. Искусство нуль-транспортировки эта зараза освоила в совершенстве.

Кошка Хурма… нет, ну в лоток же она тоже иногда ходила. Я даже считаю, Люся не права была, когда говорила, что нет в Хурме головного мозга. Она же как-то догадывалась, что на наклонном полу нужно выбрать для гнусностей САМУЮ ВЫСОКУЮ ТОЧКУ для максимального охвата территории.

Попугаи были чистые ангелы, голубенький разрешал себя погладить, зеленая была истеричка, но пусть.

Злобный птеродактиль, то есть милая птичка сойка качала права, хохлилась и слопала за три дня всю кашу, сваренную ей на неделю. Я осатанело варила новую порцию и мечтала, как детка наконец лопнет.

Таксы, по обыкновению своему, лишались.

Вообще я поняла, у каждой породы псов есть свой коронный номер. Лабрадоры, например, отлично исполняют шоу «Лабрадору стыдно», демонстрируют при этом исключительное богатство мимики и экспрессивную жестикуляцию. А таксам лучше всего удается представление «Такса страдает». Жизнь таксы — боль и сплошные лишения, вы сразу бы это поняли, заглянув в таксячьи глаза, и отдали бы таксе все свои сбережения, дарственную на квартиру и фамильный сервиз впридачу.

В первую же ночь на таксячьей территории я поняла, зачем Люся рекомендовала сразу разложить диван. Я ж думала, да ну, что ж я, так не помещусь, не столь уж я и крупна. А нет. Если к тебе приходит спать весь зоопарк почти полным составом — тебе реально нужно много места и одновременно — решимости для отвоевывания пространства. Допустим, стелю я себе постель. Пока иду выключать свет, аккурат на подушке головой и тушкой под одеялом образуется какая-либо такса. Я говорю, нет, друг. На этой подушке буду спать я. И ведь сама же чувствую уже в этот момент, кто из нас двоих не угадал.

В ночи я остро помнила: таксы – норные собаки. Таксы очень любят норы. Плохо, когда нору роют под тебя. Я говорю, ну ок, лезь уже под одеяло, но только в ногах. К более близким отношениям я пока не готова, ты должен понять.

Всю ночь под меня снова кто-то копал, кто-то прыгал в середину меня со спинки дивана, кто-то совал внезапный мокрый холодный нос под доверчивую коленку. Сны снились странные.

Просыпаюсь утром, таксы дружно спят на подушке, под одеялом, я у них в ногах. Смотрят с недоумением, мол, ну тебе ж сказали, что диван надо раскладывать? Да-да, нам, таксам, было тесно! Мы страдали! У тебя не найдется завалящего фамильного сервиза и иных материальных ценностей? Нет? Фи. Ну давай, хоть на прогулку нас выведи. Не видишь, мы лишаемся.

Комментарии за кадром

БАСЯ: …С котиком, я сказала!