Наташа, вставай!

Про 8 марта

Всегда меня изумляла идея этих половых праздников – женский день, мужской день. Поздравляю, вы женщина. У вас, скорее всего, есть матка. И глаза красивые. Давайте же это отметим!

Нет, понятно, что 8 марта на самом-то деле – вообще про другое, это ж про эмансипацию и равноправие. Но у нас-то его отмечают скорее уж как торжество патриархальности. Это вроде праздника непослушания для детей или дня самоуправления в школе – день-наоборот, который только подчеркивает, что в норме-то все иначе.

А еще мужчины всегда теряются, что дарить дамам. Даже с цветами бывает засада. Всем же когда-нибудь да дарили эту купленную в переходе чахлую одинокую розу в целлофановой обертке, да? Мужчины еще с пафосом именуют это “цветы”. Дамам в возрасте, наоборот, часто торжественно вручают этакие сооружения-монументы, хоть сейчас на могилку.

А вот мне однажды на восьмое марта подарили пьяную девушку, было так трогательно.

Ну то есть, строго говоря, это было седьмое. День корпоративов, когда румяные обитательницы офисов идут домой на пару часов раньше, нетвердой летящей походкой, прижимая к груди застенчивые гвоздички или даже слегка жухлые розочки от коллег. Впрочем, это у кого какие коллеги. Некоторым на этот счет везет.

В ту пору у меня в хозяйстве водился мужчина. Познакомились мы с ним много лет назад в той самой редакции, где он, скорее всего, и продолжает усердно трудиться по сей день. Я же оттуда давно ушла на вольные хлеба, сидела дома и корпоративов не корпоративила. Редакция сия, добавлю, всегда отличалась совершенно замечательным дружным коллективом, доброй традицией по четвергам пить коньяк, а также обычаем отмечать корпоративы с размахом. Засим я не забеспокоилась, когда мой благоверный не явился домой ни в семь, ни в восемь. Время от времени он писал на телефон что-нибудь односложное, вроде «пьем с тетками», «переместились в кафе» или пугающее «тетки запели».

Однако время шло, а благоверный так и не. И сообщения как-то прекратились. На телефоне у меня, кажется, не было денег, позвонить сама я не могла. В общем, к одиннадцати часам ночи я уже твердо понимала, что его убили. Или украли. Ясное дело, сорокалетние лысые дядьки – первейшая мишень для киднепперов и насильников. Хорошо, если сразу на органы, а вдруг они выкуп потребуют? И вообще, на органы вряд ли, там, по-моему, печень не очень. Значит, точно выкуп. Или, допустим, в рабство продадут, в тайский бордель, для экзотики.

К двенадцати ночи картина в моей голове вырисовалась совершенно отчетливая – жуткий триллер, сначала авария, кровища, куча жертв, потом сразу – террористы, взрыв, потом погоня, похищение, аэропорт, мокрый асфальт…

На всякий случай приготовила для встречи мужчины скалку, вдруг повреждения внутренних органов малозначительны. Подумала, убрала скалку, достала бейсбольную биту. Эргономичность прежде всего. Бита ухватистей.

И тут он позвонил. Сказал кратко: «Я еду, – секунду помолчал и добавил, – я не один». Я потеряла разом дар речи и биту, он положил трубку.

Пожалуй, самая рациональная версия, которая пришла мне в голову, – кого-то из коллег уже встретила супруга с бейсбольной битой. И вот теперь ко мне везут какого-нибудь душевно и физически травмированного журналиста или рекламщика, и он отныне будет жить с нами.

Реальность оказалась еще увлекательней. Я отворила дверь, и на меня упала дама. То есть – девушка, в короткой юбке, на высоких каблуках, с капюшоном, надвинутым на лицо. Нет, является, значит, в 12 часов ночи, пьяный, – с женщиной!! Я лихорадочно начала оглядываться в поисках биты, пытаясь одновременно оторвать от себя наглую разлучницу. Разлучница тем временем подняла голову, посмотрела на меня и расплылась в широкой нежной улыбке.

– Рыыыыыжая, – промычала она. – Ой, Наташенька, я тебя так люблю!

С этими словами она меня обняла и попыталась расцеловать, снова упав на меня в процессе.

– Ладно, Персик, – вздохнула я, как только проржалась. – Пошли спать…

– А я что! – оправдывался тем временем мужчина, виновато подняв плечи. – Ты понимаешь, она свой адрес таксисту не может назвать. То есть вообще. А все разъехались. Нельзя же ее было в таком виде в кафе оставлять. Ее ж кто угодно увел бы. Причем она бы даже сама пошла. А я что! Я б никогда. Ну ты ж в курсе.

– Угу, – пробубнила я. – Помоги вынести тело в люльку.

Девушка оказалась знакомой. Менеджер и замечательный человек Оля по прозвищу Персик знаменита была в рамках коллектива одной характерной особенностью. Человек она в принципе непьющий категорически. И именно по этой причине, стоит ей только понюхать пробку от шампанского, и Персика уносят в светлые дали три белых коня при веселом возничем, в карете, сверкающей бриллиантами. Она делается тогда сразу веселой и весьма контактной, любит весь мир, все живое, разговаривает только уменьшительно-ласкательно и жаждет приключений. В тот вечер, похоже, ей дали понюхать две-три пробки сразу, я бы ее тоже в кафе не оставила.

…Утром Персик, переодетая в безразмерную футболку и уложенная на гостевом диване, подняла голову и долго изумленно озиралась. Потом нашла глазами меня, ее лицо просветлело.

– Привет, – светски сказала она.

– Минералочки? – не менее светски предложила я.

– О да! – с жаром воскликнула Оля. – Но почему?? – тут она повела руками вокруг.

– Так вышло, – пожала плечами я.

– Какие странные сюрпризы преподносит жизнь, – вздохнула она. – А все корпоративная культура…

– А как ты думаешь, – размышляла она потом, – муж убьет меня?

– Не сразу. Восьмое марта, – напомнила я. – Но футболку лучше надеть другую. Эта мужская.

Персик снова вздохнула и насупилась.

Учитывая наше тогда место жительства, кратко рассказать супругу, где была, она могла, например, словами «ночевала на даче у коллеги мужского пола».

Странно, но муж не убил ее, был вынужден поздравлять.

На следующий день в мессенджере Персик сообщила мне: «А знаешь, я придумала! Теперь ты тоже должна нанести мне визит. Ответный. Только непременно – в хлам. Иначе я неловко себя чувствую. Мне неудобно, понимаешь? Приходи ко мне пьяная, а? С мужем я договорилась, он не возражает!».