Наташа, вставай!

Корректурное

Работать мне доводилось и корреспондентом, и новостником, и выпускающим редактором. Но самая моя постоянная специальность – корректор и литературный редактор. Как пришла когда-то, еще в 18 лет, на практику в областную газету и осталась там в корректорском кабинете, так и пошло. Сначала были периодические печатные издания, потом – книжные издательства, самые разные, уже на фрилансе. Много-много лет.

Значит ли это, что в моих собственных книгах не бывает опечаток? Ха. Трижды ха! Есть такое понятие – “авторская слепота”. Заметить опечатку (да и тавтологию) в собственном тексте очень сложно, поскольку автор видит его таким, как он задуман, а не как набран. Но к совершенству я таки стремлюсь, а как же.

Когда-то мне казалось, что корректор или литредактор в книжном издательстве – это работа мечты. Ты читаешь книги, а тебе за это еще и деньги платят! Буквально не жизнь, а малина.

Оказалось, не так все просто. Выбирать-то тебе никто не даст! Так уж повелось, что в большинстве издательств, с которыми я сотрудничала, мне на вычитку доставалась почти всегда прикладная литература. Нет, случалось и такое – доводилось мне вычитывать художественные книги восхитительных авторов, работать с которыми было большой честью для меня. Но это – скорее исключения. А куда чаще…

Куда чаще работа продлевает мне жизнь. Потому что без смеха подходить к этому невозможно. Время от времени я даже заводила себе специальные файлики, в которых сохраняла особенно яркие перлы.

Вот например, на одной моей работе, в очень хорошей газете, помню, было: “В его губах гармошка звучит, как аккордеон…”. Мое любимое, конечно, это часто попадалось: “Охват школьников горячим питанием”. Представляется такая гигантская кастрюля с кипящим борщом, и беспомощные школьники там барахтаются, охваченные. Или, допустим, сквозь пюре прокладывают путь. Еще подзаголовок как-то отличный был: “Ростовские роддома не справляются с наплывом младенцев”, – вообще апокалиптическая картина, такое волнующееся море из младенцев с отрешенными лицами, захлестывающее роддом… жуть.

Одно время я еще подрабатывала корректором на бирже копирайта, и вот тогда бегать по потолку или грызть стол хотелось особенно часто. Корректура там, как часто бывает, включала редактирование. Например, пишет автор текст для магазина одежды…

“За русских женщин и девушек переживать не стоит – они вполне естественно относятся к использованию одежды, куда входят юбки”. Я раньше как-то и не думала переживать. Теперь – другое дело, понимаю, много где наверняка про юбки забывают, так и ходят голопопые. Мужчинам радость, а попа, между тем, мерзнет. Но за наших-то переживать не стоит, они одежду используют.

А вот про халаты. "Несмотря на такую одомашненность, халатной модой занимаются многие современные дизайнеры". Ясное дело, в прежние времена халаты были дикими, ты его надеваешь, а он рычит, кусается. Некоторые пугливы были, дичились человека, под ванной прятались. Теперь-то что. Приручены. Одомашнены.

Хотя, похоже, рецидивы случаются. Текст завершался словами "Мы на страже того, что продаем своим покупателям". Так и вижу людей в глухих костюмах, при галстуках, в черных очках, с непроницаемыми лицами. Они всегда на страже, стоят неприметно в ванной за вешалками. Если что – ухватят зарвавшийся халат за рукав, приставят ему оружие к воротнику, мгновенно укротят дичающий на глазах наряд, скрутят его полотенцами. Потом-то, ясное дело, реабилитация, курс дрессировки. Как страшно жить.

Логические взаимосвязи в головах копирайтеров тоже порой случаются самые неожиданные. Вот, например, про автосервис: “Иметь под рукой хороший автосервис – все равно что посещать надежного стоматолога. Ведь именно им мы доверяем самое важное – автомобиль и зубы…”. Ну вообще, у меня слегка другие приоритеты, но уважаю. Там потом тема сравнения еще подробно развивалась. Мне кажется, у автора нормально так зуб болел, а его про какие-то автосервисы писать заставляли.

Еще что в СМИ, что в рекламных текстах частенько встречаются прекрасные перечисления вроде “люди и дети”. Видимо, дети – это отдельный вид, почему бы и нет. Как-то видела витамины, подходящие “мужчинам, женщинам и спортсменам” (а шутить про третий пол по нынешним временам вроде и нежелательно). В еще одном тексте упоминалось, что сделать что-то там способен “далеко не каждый человек или собственник предприятия”. А еще был слоган компании по установке окон: “Знаем подход к людям и окнам!”. Впрочем, здесь я уже догадалась: население планеты куда разнообразнее, чем мне казалось раньше. Кроме людей и животных, вон, есть еще спортсмены; собственники предприятий; окна; прочая.

Думаете, в книжных-то издательствах такого не бывает? О! В одном издательстве, где я долго подрабатывала, был даже такой термин – “спецредактура”. Он означал, что надо взять авторский текст, выбросить его в корзину и никому не показывать. Переписать все заново, только прям человеческим языком. За спецредактуру платили больше, ибо надо же, чтоб у редактора в нервах изъяну не было, не то пропадет человек. На нее бросали только самых отчаянных. Мне сам черт был не брат. Поэтому однажды, например, я редактировала книжку по вязанию. Она называлась “Одежда элегантностного имижда”. И вот это автор серьезно, она потом и в тексте так писала – “элегантностный имижд”.

Иногда еще мне говорили: “Ну, там только легкая редактура нужна, одним глазом буквально пробегитесь”, – и вот тогда-то я точно знала, что дело дрянь.

Как-то была книжка про скандинавские руны и вообще всякого рода символы. Мышление у автора оказалось весьма нестандартным, он путал Гермеса Трисмегистуса с Иисусом Христом, посох Асклепия – с кадуцеем, а герметизм – с герменевтикой. Я, конечно, всплакнула, но мало ли, знаток рун – такая тонкая специализация, а потом, с этими богами вообще ни в чем нельзя быть уверенным.

А потом пошли собственно руны. С картинками.

Руна “турисаз”, как явствовало из иллюстрации, – треугольная.