Научи любить

Зачин

Сейчас.

Вдох. Шаг назад. Блок. Закрыть лицо. Пропустить удар. Прикрыть глаза, вводя противника в заблуждение. Поймать музыку на верхней ноте. Выдох. И контратака. Левой в голову и следом в корпус: плечо, грудь, солнечное сплетение. Вдох. И снова выдох. Правый прямой в голову, еще один сбоку и апперкот. Вдох.

Чья-то рука ложится на плечо. Выдох. Разворот. Быстрый удар в живот. Выдернуть наушники и нарваться на трехэтажный мат Лелика, согнувшегося пополам от моего удара. Усмехаюсь. Сбоку подваливает Василий с бутылкой воды. Смотрит настороженно.

— Я не понял, — чешет той самой бутылкой затылок, переводя взгляд с Лелика на меня. А нечего подкрадываться со спины. Знают же, что нельзя. Особенно, когда тренируюсь. Особенно, когда в наушниках.

— Сам нарвался, — пожимаю плечами, отпив воды и обтерев лицо полотенцем. Все-таки вспотел, хотя тренировался — гляжу на часы на левом запястье — пятнадцать минут. Теряю форму. Плохо.

— Придурок, — выдыхает Лелик, слегка разогнувшись  и перестав дышать, как собачка.

— Охренеть, Самурай, — восторг за спиной заставляет обернуться. Василий едва ли не пританцовывает вокруг потрепанной груши. Вертит ее. Пальцем тычет в дырки, откуда просыпается песок.  — И кого сегодня?

Пожимаю плечами и возвращаюсь к Лелику.

— Ты чего хотел-то? — друг уже совсем разогнулся, но смотрит исподлобья. А потом вытягивает из кармана мой телефон, который оживает моментально.

— И так уже пятнадцать минут. Достал.

Забираю телефон и смотрю на дисплей: номер скрыт. Холодок пробегает по спине, трогает затылок. Гляжу через плечо — ничего странного. А холодок застревает между лопаток, мешает. Что за дерьмо? Снова перевожу взгляд на дисплей — ничего не меняется. С осторожностью крадущегося хищника отвечаю.

— Раз, два, три, четыре, пять, — растягивается в трубке неживой механический голос, — выходи ее искать…

И смех с перезвоном колокольчиков.

— Что за шутки, мать вашу?! — рявкаю в трубку, но лишь тишина мне ответом. Ребята смотрят вопросительно и готовые в одночасье сорваться с места. Вопрос: куда? И что это за приколы такие? Открываю журнал вызовов: пропущенных много, но все рабочие. Перезвонить не мешает, но голос в голове не дает сосредоточиться. А холодок между лопаток превращается в сосульку, колет. И каждое движение отдается болью между ребер. Что за хрень?

Сообщений всего два. И оба от Кати. Открываю первое, и мат невольно слетает с языка. Вчитываюсь в текст. Считалочка какая-то детская. Про клоунов. С детства клоунов ненавижу. А сосулька в спине тычется в ребра, мешает дышать. Читаю второе: те же клоуны только в другом ракурсе. Пальцы невольно сжимаются в кулак. Глухой удар в грушу. Лязг цепи. И песок на ладони.

Ох, Катенька, девочка моя, зря ты так, — мысленно говорю, уже набирая ее номер. Разбежались и ладно. Хреново тебе? Понимаю. Но сама затеяла все эти непонятки. Отомстить хочешь? За то, что сорвался — валяй. Можешь наорать, в морду дать, да хоть голым на мороз вытолкать, но не так. Такого я не прощу.

— Детский сад какой-то, — цежу, слушая голос автоответчика. Еще и разговаривать не хочет. Дура! Умная же вроде, а такая дура!

— Я уехал, — бросаю замершим ребятам. — Да отомрите уже. Все в порядке.

Только самому слабо верится. И тревога нарастает, смешиваясь с непонятной злостью. Наспех переодевшись, выхожу под проливной дождь.

— Премного благодарствую, — хмурюсь, глядя в затянутое тучами небо. Дождя мне только и не хватало для полного счастья. Снова набираю Катю. Та же песня.

Надеваю шлем, сажусь на байк, припаркованный на противоположной стороне.

Ладно, Катенька, сейчас я приеду, и мы во всем разберемся.

Но дома Кати не оказывается. Впрочем, эта принцесса запросто может не открыть. И сосулька под ребрами дает о себе знать. Шарю по карманам, в куртке нахожу запасные ключи. Не хочешь по-хорошему, дорогая, будет по-моему.

Вхожу в темную квартиру и сразу понимаю — Кати здесь нет и, похоже, давно.  Прямиком двигаю в спальню, открываю стеклянный шкаф. Пусто. Ухмыляюсь. И злость горечью перебивает тревогу, жжет ладони. Бегло осматриваю комнату: идеальный порядок и ни единого признака жизни.

— Где же ты, Катя?

Но бездушные стены не дадут ответа. Странно другое. Катя ушла от меня две недели назад, а здесь никто не жил уже как минимум месяц. Вопрос: где она жила все это время? Она ведь где-то жила. Должна где-то прятаться от меня. Где?

И память услужливо подкидывает картинки нашего последнего вечера. Сжимая кулаки и выжимая душу из «сапсана», наведываюсь к ее тщедушному женишку. Тот, мертвенно-бледный при одном  моем виде, клянется, что Катю не видел с того самого вечера. Да и не жених он ей вовсе, так, сокурсник. А она просто помочь попросила отвадить назойливого ухажера. А назойливый ухажер, стало быть я. Ладно, Катенька, с этим мы еще разберемся, как только я тебя найду. Значит, остается только один человек, который наверняка знает твое убежище.



Лана Черная

Отредактировано: 24.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться