Научи меня любить

До...

Марсель.

Оплошал.

Прощения мне нет. Я самый ужасный сын на всей планете Земля. Я не из мамы вылез. Меня подослали к отцу за все его грехи. Сил у него больше нет на меня. Мама так вообще разочарована и молчать решила, пока отец кричал всё это мне в своем кабинете.

Ну да… Я согласен… Я в этот раз слишком разошелся. Ну это всё из-за ублюдка Андрея из команды «Астрит». Он же ведь специально пришел в тот бар, где неоднократно мы с моей командой празднуем над ними победу, да и не только над ними.

Привел свою команду Андрюша, чтобы мы не только на поле их уделали, но и не в формальной обстановке под зад отпинали.

Что и сделали!

Да… Начал я первый.

Но потому что Андрюша решил меня толкнуть плечом, мол, я грязь под его ногтем какая-то, а не тот, кто у него мяч два раза из ног урвал, да потом пенальти и гол забил.

Вот и врезал мудаку по морде, а дальше всё как в боевике. Команда на команду, и весь бар под ноль.

Нет больше бара. Его больше никогда существовать не будет.

А самый сок в том, что виноват оказался во всем я. Камеры в баре — единственное, что уцелело. Печально.

Отец, конечно, меня везде отмазал, да и по морде мне вмазал. Кричал, рвал, метал. Наверное, карты у меня больше нет. Тачки тоже. Жить буду как простой студент: дом, учеба, футбол и снова дом.

Сижу смотрю на злющего отца и уводящую взгляд маму и понимаю, что вот-вот услышу приговор своей жизни.

Ну давайте… Жрите меня! Я готов!

- У меня сил больше нет, Марсель! Я в жизни таким не был! Боже мой, да чей же ты сын?! - кричит отец и ударяет по столу.

Смотрю на маму, а у неё аж глаза на лоб лезут от возмущения.

Ну слава богу!

Начинаем, мам! Я в тебя верю! Топи его!

- Ты слова выбирай! В кого?! Да он в тебя пошел, убогий! Из меня вылез, потому что ты надеть забыл! Пьянь! - кричит мама. - Сынок, прости, - гладит она меня по руке, а я киваю и улыбаюсь, мол, давай, мамочка, продолжай.

- Замолчи, женщина!

- Чего!?

- Марин, помолчи, пожалуйста! Дай из сына сделать человека!

- Как? Лишишь его машины, денег и карты? Дома запрешь? В двадцать один год?! Раньше надо было воспитывать, а не открывать свои клубы по всей стране!

- Мамочка, я так тебя люблю, - шепчу ей и улыбаюсь.

- Спасибо, сыночка, - улыбается мне мама, а после превращается в Горгону и смотрит на отца.

Папа дышит через нос и выдыхает огнем из ноздрей, пока бегает глазами то по маме, то по мне. А после сокрушенно падает на кресло и запрокидывает голову с воем.

Победа! Я свободен!

- И что мне с ним делать тогда?! Я же, блядь, на грани ходил, пока это дерьмо решал. Наказание должно быть! - рычит он.

У отца, видимо, открылось второе дыхание.

Смотрю на маму, а она щурится на меня. Глаза у неё постепенно округляются, а на лице появляется ехидная улыбка.

У меня от этого аж мурашки по телу поскакали. В пот холодный бросило, хотя август на дворе и жара стоит под тридцать градусов.

Черт!

Мама, не надо…

- Отдай Марселю один клуб в распоряжение. Пусть работает, а не штаны протирает и по мячу пинает. Пора взрослеть и зарабатывать самому. Может, поймет тогда, как это — потерять собственное детище! И Кристина звонила, сказала, что дочь раньше к нам отправляют, чтобы к первому учебному дню успела. Пусть присматривает и головой за неё отвечает. Причем не той, что на плечах, а той, что между ног!

Ну мама!

Смотрю на отца, а у того, как и у меня, глаза округлились. Да он, как и я, от мамы в шоке, видно же.

- Марин, это слишком… Тебе не кажется? - шепчет папа.

- Вильям! - кричит мама, и папа вздрагивает.

- Марсель! - кричит папа, и я закатываю глаза.

- Понял я, - вздыхаю. - Какой клуб мой? Что за девчонка?

- Возьмешь под свое правление мой первый клуб «Селебрити». Там у меня только половина власти, потому что вторая Аяна. Кстати, отца Тины. И поверь, если что-то будет не так, тебя головы между ног лишат не моими руками. Это сделает твой крестный. Дай бог ему терпения, - усмехается отец.

У меня челюсть отвисла моментально, после того как я услышал про крестного.

Честно говоря, я думал про Кристину Чершскую, у которой дочка на моем курсе учится. Думал, что за Настенькой присматривать нужно будет. Которую я регулярно вижу, когда она мне минет делает. А тут дядя Аян и тетя Кристина, которые улетели на пмж в Америку вместе с маленькой дочкой Тиной ещё четырнадцать лет назад.

Не туда думал. Не так хотел. Что-то как-то мне это уже всё не нравится.

Простите, а можно ли отказаться? Я готов даже без машины год прожить, лишь бы с дядей Аяном дел никаких не иметь!

Быстро в голове начали всплывать воспоминания о Тине. В садике только её помню, ну и в гостях у нас часто ошивалась со своими родителями.

Кудрявая с каштановыми волосами и серо-болотными глазами. Светлыми, словно прозрачными. Прикольная девчушка. Я часто над ней издевался, морил. Мне нравилось доводить её до слез. Я прямо-таки искренне ржал, когда она ревела от меня. А потом ревел я, когда меня в угол ставил её отец и грозился ручки и ножки поотрывать, да и отцу моему тоже.

Мда…

Попал…

- А чего за ней следить-то? Двадцать один год же. Сама взрослая уже, или ей попку подтирать нужно, крестный приручил? - закатываю глаза, показывая, как я возмущен.

- Тина — розовый цветочек Аяна, - смеется отец. - Он её в ежовых рукавицах держит. Сказал следить за ней. Не удивлюсь, если девочка до сих пор невинная. С таким отцом, как он, это вполне возможно, - закатывается отец.

Вот я почему-то даже не удивлен.

Да и кто на неё посмотрит? Я лично ржал над ней, потому что она в садике была самым что ни на есть страшилищем. Толстая, кудрявая, кривые зубы и огромные глазища.

Как вспомню, как она плачет и морщится, так на ржач снова пробивает.

- Потому что ребенка своего воспитывает! А не как некоторые! - шипит мама, и папа стремительно делает лицо серьезным.