Научи меня любить

Глава 1. Роман

— Роман Алексеевич! — о Боже, зачем так орать? Эта женщина научится когда-нибудь говорить тише? — Роман Алексеевич! Я вас по всей больнице ищу, уже с ног сбилась!

Мой секретарь — Маргарита Анатольевна, тридцати пяти годиков от роду. Глубоко замужем, мать двух ангелочков и всё туда же… Декольте до пупа, юбка едва прикрывает зад. Для кого этот ежедневный перформанс — я, в общем-то, понимаю и не раз намекал: выглядит это, мягко говоря, неуместно. Но как об стенку горох — мадам непоколебима.

— У вас посетитель, уже полчаса ждёт! — слюни этой неугомонной разлетаются на километр — приходится отступить на шаг назад.

— И что? Кто там такой важный, что вы, Маргарита Анатольевна, ноги выламываете на своих ходулях ради него?

— Это Маркус!.. Ну, тот нейрохирург… Ну вы поняли?! Я его сразу узнала!

— Успокойтесь, — быстро увожу Маргариту под руку от палаты своего пациента. Здесь люди после операций, а не в театре, чтобы наблюдать такие сцены.

— Да я что? Я ничего! — не унимается бешеная. Иногда я сам себе поражаюсь — почему до сих пор не отправил её дурить голову кому-нибудь другому.

— Я вас понял. Возвращайтесь на своё рабочее место и передайте Роберту Альбертовичу, что я скоро подойду.

Подталкиваю неугомонную в сторону выхода из отделения нейрохирургии. Хоть сейчас ей хватает ума замолчать и скрыться с глаз моих.

Маркус? Что ему надо? Ведь явно есть глобальная причина. Неужели решил переехать в столицу, и теперь меня нагнут, чтобы я выделил ему местечко в своей больнице?

Чёрт. Надеюсь, этот противный хрен тут проездом.

Маркус Роберт Альбертович. Мой учитель… изверг, деспот. Много всяких слов можно подобрать в его адрес — и ни одного хорошего. Именно у этого светила нейрохирургии я проходил в своё время ординатуру. Самые тяжёлые годы моей жизни.

Нет, я не жалуюсь. Но этот демон мог вытрясти из человека всё нутро — и делал это с удовольствием. За одно, пожалуй, могу сказать ему спасибо: он показал, какими бывают люди без прикрас. Закалка прошла на все сто.

Через десять минут заканчиваю дела и возвращаюсь к себе. В приёмной посетителя нет. Странно.

— Он у вас… в кабинете, — еле мямлит Маргарита.

Понятно. Этот — в своём репертуаре. Птица высокого полёта. Таким по коридорам ждать не положено.

— Я вас приветствую, — вхожу в кабинет.

При виде меня Маркус даже встаёт со стула… Что ж, явно будет о чём-то просить.

— Чем обязан такому неожиданному визиту?

— Добрый день, Роман, — конечно же, отчество он, как всегда, опускает. Многое остаётся неизменным, даже спустя столько лет. — Я хотел бы переговорить с тобой по личному делу.

— Внимательно вас слушаю, — глаза бы мои тебя не видели, но делаю лицо весьма озабоченное его «личным делом». — Чем могу помочь?

— Дело касается моей дочери, Виолетты...

Мне всерьёз хочется рассмеяться ему в лицо. Серьёзно? Он будет просить у меня, своего ученика, за дочь?

— Она блестяще закончила обучение в вузе. У нас были планы на будущее — конечно же, в нейрохирургии. Но месяц назад она заявила, что не видит себя в этом направлении. И это ещё не самое страшное, — делает мхатовскую паузу. — Она, видите ли, решила податься в мясники!

— Вы сейчас имеете в виду патологоанатомов? Я правильно вас понял? И чем плоха эта тропа? — смотрю на него в упор, жду взрыва. И долго ждать не приходится.

— Ты сейчас серьёзно сравниваешь нейрохирургию с колупанием в мёртвом мясе?! — цвет лица Маркуса начинает напоминать спелый помидор. — Спасение жизней и… и…

— Роберт Альбертович, я ничего не сравниваю. Это несравнимые категории. Но и говорить о профессии патологоанатома в таком ключе считаю, по меньшей мере, некорректно.

— Хорошо. Если тебя задевает такая формулировка, скажу иначе. Мне нужна помощь. Содействие. Как хочешь это называй. Между нами сейчас весьма натянутые отношения. Внимать моим и словам матери она не желает. Повлиять на неё, к сожалению, не могу. Через свои каналы я узнал, что она собирается подать документы в твою больницу, на ординатуру.

— Что вы хотите от меня конкретно? Отказать ей? — о нет. Я точно ей не откажу.

— Нет. Не нужно отказывать. Если ты её отвергнешь, она просто найдёт другое место. А бегать впереди неё, расставляя флажки, мне не хотелось бы. Прими, но проведи с ней беседу, поводи по отделению, объясни, что к чему, — старый хрен смотрит мне в глаза почти с мольбой. — И я не прошу тебя взять этот вопрос под контроль по доброте душевной. Я заплачу. В пределах разумного, конечно.

— Вы считаете, я нуждаюсь в таких подработках? Нет. Моя зарплата меня вполне устраивает, — смотрю на старика с откровенным сарказмом.

— Я считаю, Роман, что ты прекрасный специалист в своём деле. И мне действительно нужно твоё содействие. Если это возможно.

Ничего себе накинул. Специалист своего дела. М-да… Вот это проблема у него. Что же там за Виолетта такая, что умудрилась так выкрутить папке яйца? Никогда особенно не интересовался его потомством — вроде бы у него только одна дочь. Поздний ребёнок. Старику, как-никак, уже за семьдесят.

Как поступить? Послать его далеко и надолго? Но что-то внутри не даёт мне это сделать. Наши "гляделки" затягиваются. Каждый явно занят своими мыслями. Но всё же я считаю, что должен пойти ему навстречу. Посмотрим, что там за непослушная маркиза.

— Хорошо, Роберт Альбертович. Я переговорю с вашей дочерью. Посмотрим по ситуации, что можно будет предпринять. Но прошу вас не возлагать на меня особых надежд. Уж если она не идёт на поводу у собственных родителей, то я — тем более для неё не авторитет. И, разумеется, ни о каких деньгах не может быть и речи.

Через пять минут Маркус отчаливает из моего кабинета, унося с собой свою мрачную ауру. Честно говоря, не до конца понимаю, зачем я на всё это подписался. Хотя… от меня ведь не убудет.

Стук в дверь вырывает меня из водоворота мыслей.

На пороге появляется Анастасия Сергеевна — наш лучший акушер-гинеколог. И по совместительству моя любовница вот уже полгода. Красивая блондинка с голубыми глазами и потрясающей фигурой. Всё как я люблю.