Научи меня оставаться

Глава 1. Девушка с третьей парты

Сентябрь в нашем городе всегда пах пыльной листвой, дешевым кофе из автомата и легким разочарованием от того, что лето слишком быстро пронеслось мимо.

Лера Воронцова сидела на третьей парте у окна — идеальная стратегическая позиция, которую она заняла еще за десять минут до начала лекции. Первая парта — для отличников, готовых ловить каждый вздох преподавателя. Последняя — для тех, кто планирует весь семестр спать или играть в телефоне. Третья парта была зоной безопасности. Отсюда отлично видно доску, но при этом ты не мозолишь глаза профессору и всегда можешь незаметно вытянуться на стуле, глядя, как за стеклом старого корпуса филфака ветер гоняет по двору пластиковые стаканчики.

Лера аккуратно выложила на деревянную, исписанную поколениями студентов столешницу толстую тетрадь в клетку и две ручки. Экран телефона на секунду вспыхнул.

Бабушка: Лерусь, ты доехала? Всё хорошо? Надень шарф, на улице ветрено.

Лера едва заметно улыбнулась и быстро набрала ответ, пока пальцы не свело от привычного, едва уловимого чувства вины.

Лера: Да, бабуль, уже в аудитории. Всё супер. Шарф на мне.

Ей было девятнадцать, но для бабушки она всё еще оставалась той маленькой двухлетней девочкой, которую нужно было защитить от всего мира после того, как родительская машина не доехала до дома в дождливый октябрьский вечер.

Лера не бунтовала. Она знала, что за этой удушающей гиперопекой скрывается дикий, первобытный страх остаться в абсолютно пустой квартире. Поэтому Лера просто отчитывалась о каждом своем шаге, выбирала местный региональный вуз вместо манящих столичных перспектив и старалась быть максимально правильной. Надежной. Предсказуемой.

— Ну что, девчонки, готовы к античной литературе? — Катя, сидевшая рядом, тяжело вздохнула и уронила голову на руки. — Мне кажется, если я сейчас услышу что-то про гекзаметр, я просто умру прямо здесь.

— Не умрешь, — отозвалась Лера, поправляя воротник мягкого свитера, который когда-то принадлежал её маме. — Античка — это весело. Там все постоянно друг друга предают, превращают в быков и устраивают драмы. Практически как на нашей кафедре.

Филфак в их провинциальном университете жил по своим, давно устоявшимся законам. Главным из которых было абсолютное, бескомпромиссное отсутствие парней. На их курсе учились ровно девятнадцать девушек. Единственный мальчик, поступивший на первом курсе, сбежал после первой же сессии, не выдержав либо объемов латыни, либо женского внимания.

В аудиторию вошла доцент Ковалева — строгая женщина в роговых очках, чьи волосы были стянуты в такой тугой пучок, что, казалось, у нее из-за этого перманентно приподняты брови. Она когда-то училась вместе с Лериной бабушкой, и этот факт накладывал на Леру дополнительную ответственность: нельзя было облажаться. Ни в коем случае.

Ковалева раскрыла журнал, окинула взглядом притихший второй курс и уже собиралась начать лекцию, как тяжелая деревянная дверь аудитории с грохотом отворилась.

Поток холодного воздуха с коридора ворвался в душный класс. На пороге стоял парень.

Лера невольно повернула голову, как и все остальные девятнадцать человек в аудитории. Первое, что бросалось в глаза — рост. Он был высоким, широкоплечим, но как-то странно сутулился, словно пытался занять в пространстве как можно меньше места. Черная толстовка с накинутым на голову капюшоном, поношенные темные джинсы и массивные наушники, сдвинутые на шею. Его лицо выглядело уставшим: резкие скулы, бледная кожа и темные круги под глазами, какие бывают после нескольких бессонных ночей подряд. В руках он держал только одну тонкую, помятую тетрадь.

Он не выглядел раскаявшимся из-за опоздания. Наоборот, его взгляд, скользнувший по рядам парт, казался колючим и злым. Настоящий вайб человека, с которым лучше не встречаться глазами в темном переулке. Или в светлой университетской аудитории.

— Савельев? — Ковалева опустила очки на кончик носа. В ее голосе зазвенел лед. — Вы решили почтить нас своим присутствием на второй неделе сентября? Мне передали ваши документы из деканата.

Парень ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул и сделал шаг вперед.

— Хочу сразу предупредить вас, молодой человек, — продолжила преподаватель, и её голос стал еще громче. — Наш факультет — это не место для тех, кому просто нужна отсрочка от армии после отчисления из технического вуза. Здесь нужно читать. Много читать. Если вы думаете, что сможете просто пересидеть здесь зиму, вы ошибаетесь.

По аудитории прошел тихий шепоток со смешками. Катя рядом с Лерой тут же полезла в телефон, уже строча в общий чат курса, где не было преподавателей: «Девочки, у нас пополнение. Шок».

Лера почувствовала, как внутри нее начинает закручиваться тугая пружина тревоги. Громкие разборки, чужая агрессия, этот слишком резкий, обличающий тон Ковалевой — всё это заставляло её сердце биться чаще. Ей физически хотелось сжаться, стать невидимой.

Она посмотрела на парня. Любой другой на его месте покраснел бы, начал оправдываться или виновато топтаться у доски. Но Артем Савельев лишь слегка улыбнулся, и эта улыбка выглядела как щит, который он выставил перед собой.

— Мне казалось, вуз получает деньги за мое присутствие, а не за мой искренний интерес к Гомеру, — глухо, но отчетливо произнес он.

Ковалева на секунду лишилась дара речи. В аудитории повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как на улице сигналит машина.

— Садитесь, Савельев, — наконец процедила профессор, утыкаясь в свои бумаги. — Посмотрим, как вы заговорите на первой сессии.

Артем двинулся по проходу между партами. Он шел, демонстративно игнорируя шушуканье девчонок. Лера затаила дыхание, надеясь, что он пройдет мимо.

Ничего особенного. Просто усталый незнакомый парень с темными кругами под глазами. Но почему-то Лере стало не по себе.

Артем прошел дальше и сел за парту позади нее. Натянул наушники и отвернулся к окну. Будто вокруг никого не существовало.