Научи меня прощать

Глава 16.

Разбудил Семёна солнечный луч, щекотавший его солнечным зайчиком, на этот раз нежно-розового цвета. Он проглядывал в витражное стеклышко противоположного окна веранды, которое было красным. Утренний луч причудливо преобразил зайчика в нечто феерично-розовое, и принялся щекотать спящему мужчине нос.

Громко чихнув, Семён проснулся, и не сразу понял, где находится. С полминуты он удивленно рассматривал веранду, знакомую тумбочку, линолеум с расцветкой «под паркет», и наконец, полностью очнувшись от крепкого и глубокого сна, радостно улыбнулся.

Было часов восемь-девять утра, судя по солнцу, но по звукам, доносящимся из дома, он уже догадался, что Верунька проснулась, и теперь бойко надоедала бабе Нюре на кухне, вдохновенно пытаясь ей чем-то помочь.

Одевшись, он вышел во двор, и принялся громко умываться из большого алюминиевого рукомойника, приколоченного к большой аккуратно покрашенной доске, найдя кусок мыла на специальной деревянной полочке, прибитой тут же.

Конечно, можно было умыться в доме, тем более, что вода давно проведена, и был санузел, ничем особенно не отличавшийся от обычной квартиры, разве что теснотой.
Но Семён не отказал себе в удовольствии прямо на прохладном воздухе и немного зябком утреннем ветерке, вдоволь поплескаться холодной водой. Он гремел соском рукомойника, набирал полные ладони воды, и, прищурившись с непривычки, щедро плескал ею себе в лицо.

Капли попадали на плечи, стекали по спине, оставляя за собой ощущение приятного холода, а кожа вдруг вся покрылась мурашками, и он невольно вздрагивал, кидая на лицо очередную водяную пригоршню.

Наконец, зябко поеживаясь, Семён вытерся большим синим махровым полотенцем, висящим тут же, на заботливо прибитом Павлом к доске резном металлическом крючке.

До чего же было хорошо!

На травинках поблескивали росяные капли, ещё не успевшие высохнуть под жгучими солнечными лучами, птичья трескотня не умолкала ни на секунду, особенно старались, конечно, воробьи.

Им вторили куры, уже успевшие оккупировать двор, а Митрофан, подойдя к машине Семёна, ошарашено разглядывал в отполированной поверхности своё отражение, раздумывая, стоит ли начинать драку с этим непонятно откуда взявшимся и еле различимом петушиным нахалом, или все-таки подождать, пока уязвленное самолюбие выгонит таки на новый бой соседского петуха. У того в хвосте ещё остались перья, не дающие покоя праведному гневу Митрофана.

Семён решил заглянуть на хозяйственный двор, отделенный от места отдыха и огорода высоким и добротным забором.

Он обнаружил, что родители явно не сидели без дела.

В свинарнике похрюкивали два поросенка - Сеня и Веня, как доложила ему вчера вездесущая Светлячок. Кто-то из них, наверное Сеня, обладая более любознательным характером, подошел к перегородке свинарника, просунув через поперечное ограждение любопытный мокрый пятачок.

Мужчина хмыкнул, улыбнулся, и почесал поросенка за ухом. Тот, слегка взвизгнув от восторга, прикрыл глаза, наслаждаясь процессом. 

В свинарнике было чисто, пол был присыпан свежей соломой, а значит, отец давно встал и успел навести тут порядок.

Семён вышел из сарая с поросятами, и едва не упал, чуть не споткнувшись о толстую белую утку, невесть откуда взявшуюся у него под ногами.

Получив вслед порцию возмущенного утиного кряканья, он увидел, что прямо посреди двора вырыто нечто вроде небольшого и неглубокого бассейна, застеленного пленкой. 

Вот в этом импровизированном прудике и плескалось всё  утиное семейство.
Красавец селезень гордо покрикивал на уток, одна из которых опекала недавно появившихся на свет утят. Малыши  были желтые, смешные, и прятались под крылом у матери, как только селезень замечал «опасность», и громким кряканьем оповещал округу.

Выйдя из калитки на вторую часть внутреннего двора, мужчина увидел залитую солнцем площадку, где они отдыхали вчера вечером. У забора был растянут гамак, кострище с самодельным мангалом выглядело немного сиротливо, но зола из костра уже исчезла.

Её явно аккуратно выгребли. В подтверждении своей мысли Семён заметил невдалеке под навесом небольшую бочку с золой. И правильно – в хозяйстве ничего не пропадало, зола шла на удобрение огородных грядок.

Огород мужчина исследовать не стал, это можно было отложить и на более позднее время, тем более, что отец просил вчера помочь ему с устройством террас. 

Дальняя часть огорода плавно спускалась к самому озеру, а Павел решил, что место у воды лучше некуда подойдет для  посадки черной смородины. Вот для этого была привезена целая машина чернозема. И старый кирпич  уже был припасен. Оставалось обозначить две террасы, выложить периметр и перетаскать в них землю.

Так что Семён приехал вовремя – вдвоём с отцом куда быстрее управятся…

Вымыв руки над знакомым рукомойником, Семён прошел на веранду, достал из сумки свежую футболку, и, довольный и улыбающийся, открыл дверь в кухню. 

В нос ему сразу ударил вкусный запах пекущейся сдобы.

Ах, какие получались у бабы Нюры замечательные блинчики! Ажурные, тонкие, с множеством мелких дырочек, они были вкусны и горячие, и холодные, и с начинкой, и просто так.

А с домашней деревенской сметаной – это просто кулинарный восторг!

Припомнив сметану, больше напоминающую густые сливки, в которых стояла ложка, 
Семён ощутил, как предательски заурчало в животе.

Светлячок, находящаяся тут же в должности поваренка, перемазанная мукой, услышав трели его голодного желудка, вредно хихикнула.

Баба Нюра, оглянувшись, увидела старшего внука, хитро прищурилась и скомандовала:

- Давай, Сёмушка, помоги этой егозе на стол накрыть. А то от неё больше шума, чем пользы! Сейчас и Павел с Полиной подойдут, на озеро ушли. Потом вы с Семёном пойдете!

Строго взглянула она на веселящуюся девочку старушка.

- Пойдем, бабуля, пойдем! Только после завтрака же! Ну очень есть хочется!