Научи меня прощать

Глава 32.

Верочка сидела за открытым секретером и старательно выводила: «Дорогие тётя Поля и дядя Павел!»

«Ого!» - наверняка подумали вы, а куда же делась Верунька? 

А Верунька осталось где-то там, далеко, куда навсегда убежало волшебное лето 1986 года. Оно  ушло навсегда и больше никогда-никогда не повторится. Оно теперь – просто «было». Полное приключений, походов, и первой, ещё детской, но уже такой серьёзной любви.

Странно, как по-разному для разных людей идёт время. Для неё, Верочки, оно тянется очень медленно. Вот до Нового года осталось «совсем ничего», как говорят её родители. Но ведь полторы недели – это же бесконечно долго!

За это время она закончит полугодие и принесет домой дневник, полный пятёрок. Только бы Валентина Яковлевна, учитель математики, исправила её последние две четверки, ведь самостоятельную она написала очень хорошо, она уверена.

Обидно получить единственную «четверку» и уступить первенство отличницы Наташке, которая вечно ябедничает и подлизывается. Из-за этого с ней никто не дружит. Иногда Верочке её даже жаль, когда она видит, как Наташка на переменках подходит то к одной группе девочек, то к другой, но разговоры сразу замолкают и Наташка, ссутулив плечи, и якобы равнодушно бросив: «Ну и не очень хотелось!», одна идет в пустой класс, садиться за парту и принимается гордо изучать учебник, делая вид, что она очень занята.

Потом в школе пройдет последний в полугодии пионерский сбор для всей параллели шестых классов. Будет награждение классов и отдельных ребят грамотами и призами. Интересно, какой всё-таки класс выиграет поездку в Ленинград? Вот, если бы выиграли они, 6 «В»… Тогда к новогодним каникулам прибавилось бы масса новых впечатлений!

Будет школьная новогодняя ёлка. Старшеклассники уже готовят традиционный сказочный спектакль и очень много репетируют. Любопытная Верочка попыталась было однажды заглянуть в открытый актовый зал, когда там шла репетиция, но их вожатый, важный Олег с пушистой челкой и в очках  из 10-го «А», строго на неё цыкнул и закрыл дверь в зал.

Однако она успела увидеть, что там будет и Леший, и Кикимора, и даже, кажется, Кащей. Потому что один из «артистов» держал  в руках скрещенные кости от скелета из кабинета биологии. Вот интересно-то будет!

А на новогодних каникулах папа обещал сводить её в кино и цирк. Представляете?! Это же один сплошной праздник какой-то! Столько событий и дел – как же время может идти быстро? Столько нужно успеть и так много всего должно произойти… Не понять этих взрослых…

Кстати, первый, кто назвал её «Верочкой», был серьёзный и обстоятельный Михаил. Они так сдружились прошедшим летом, что расставаться было мучительно. Светка, та даже плакала. А Михаил, неловко и бочком подойдя к подружке, вдруг неожиданно протянул ей открытку и шоколадку. Шоколадка была роскошной!

В отличие от другого шоколада, плитка этого была разделена на порционные кусочки, каждый из которых заворачивался в отдельный кусочек блестящей фольги. А сама упаковка из картона (не из бумаги!) представляла собой плоскую коробочку с выпуклым изображением танцовщика и балерины на внешней стороне. Даже у них в городе таких плиток в магазине не было.  Значит, Михаил оторвал от сердца подарок, присланный ему роднёй в последней посылке. Стоила такая шоколадка очень дорого – около двух рублей. 

Мальчик, потупив глаза, молча протянул ей подарки, неловко переминаясь с ноги на ногу.

В открытке с букетом полевых цветов значилось: «Дорогая Верочка, мы будем скучать!»

- Спасибо. – Девочка тепло помахала друзьям и села в машину. Семён должен был отвезти её в районный город, а там уже ждал отец, Дальше станция, поезд и домой-домой...  Обратно к школе, пионерской жизни, учебникам-тетрадкам и дворовым друзьям. В этот момент прощания она перестала быть «Верунькой» и превратилась в Верочку. В один миг вдруг повзрослела, словно из невзрачной на вид куколки вылупилась кокетливая и яркая бабочка.

Девочка открыла один из ящиков секретера. Там стопочкой лежали присланные лично ей письма, открытка Михаила и коробочка из-под «Вдохновения». В ней она хранила теперь свои «детские деньги», а проще говоря – фантики от «не наших» конфет и импортной жвачки. Взрослые совсем не понимали их ценности!

Взять к примеру вот этот – это настоящая драгоценность! Верочка полюбовалась на обертку. Этот фантик - от польской жвачки «Болек и Лёлек» с картинками из известного мультфильма. А вот эти фантики – от финских конфет. В Финляндию дядя Павел ездил ещё до переезда в Сосновку. По туристической путевке от профсоюза - его этой путевкой премировали за отличную работу. Кстати, жвачку он оттуда не привез. Это было настоящее огорчение. Зато привез конфеты.  Очень красивые!

Среди них странные и непривычные – похожие на мармелад фигурки. Только мармелад этот был жёсткий-жёсткий, и конфеты можно было долго жевать, словно жвачку. (Когда-нибудь это будет привычный всем нам «жевательный мармелад» - прим. автора) Эти конфеты ели очень долго, доставая их поштучно по праздникам. А Верочке, гостившей у родни, выдали сразу по одной конфете  каждого ассортимента.  Кстати, вкус у «резиновых мишек» был тоже разный – Верочке попался коричневый со вкусом «кока-колы». А «кока-колу» она попробовала только однажды, когда дядя Павел брал её с собой к родственникам в Ленинград. Но особенный вкус запомнила сразу и на всю жизнь.

В её заветной коробочке лежал один такой коричневый конфетно-мармеладный «мишка». Правда, он уже практически окаменел, и, наверное, им можно было бы при желании забить гвоздь. Этого «мишку» отдали ей, потому что никто не хотел таких есть – они оказались со вкусом аниса! 

Каждая обертка, в их детской среде именуемая просто «фантиком», была бережно разглажена теплым утюгом. Для этого на обертку клалась сухая ткань, проглаживалась, и обновленная обертка отправлялась к своим товаркам* в коллекцию. 

Фантиками обменивались, и иногда на них можно было выменять очень интересные вещи. Например, она выменяла у Марины из 5-го «А» «гэдээровский»** ластик в виде дольки лимона - на два своих финских фантика и один от «Болека и Лёлека». Ластик плохо стирал карандаш, но был невероятно красивый.  Какого-то совершенно необычного жёлтого цвета, такого яркого, что он, казалось, светился.