Научи меня прощать

Глава 34

Соня в последний раз внимательно смотрела,  как  Тамара ловко крутит в  руках часто моргающего от неудовольствия Пашку. Вот шустрые руки бережно натянули чепчик, белый, кружевной, а поверх него – ещё теплую шапочку. Вот сын уже крепко завёрнут этими крепкими руками  в белый, кряхтящий кокон…  Последним было синее атласное одеяльце. Поверх него из длинной ленты, которую передал вместе с детской одеждой на выписку Семён, медсестра быстро соорудила пышный синий бант.

Соня даже рассмеялась:

- Тамара, Павлик теперь действительно похож на подарочный кулёк!

Тамара хихикнула. Вручила всё ещё сопящего от неудовольствия сына Соне в руки и напутственно протараторила:

- Так, смотри, вот тебе мой номер телефона, звони. Я и педиатра хорошего знаю, и с остальным смогу что-то подсказать, если понадобится. Молодые мамки иногда такие паникёрши! Словом, звони, если что. И если «не что» – тоже звони! 

- Тамарочка, я обязательно буду звонить. Не переживай, всё у тебя будет хорошо!

Тамара на мгновение отвернулась, чтобы Соня не увидела уже знакомого ей выражения обреченного отчаяния на лице. 

За те десять дней, что Соня провела в роддоме, они с медсестрой по-настоящему подружились. Соня частенько приходила на дежурный пост в смены Тамары. Как ни странно – ей было тяжело уснуть ночью. Сын находился в детском отделении, его приносили строго по часам приносили, что позволяло днём спать между кормлениями. А по ночам часто не спалось.

С Тамарой они беседовали «за жизнь». Оказалось, что медсестра вовсе не строгая и циничная, как показалось сначала Соне. Тяжелая работа откладывала на поведение свой отпечаток – врачи и медсестры часто сталкиваются с людской болью, многие стараются максимально отстраниться от пациента. Нельзя позволить себе каждому сопереживать – далеко не у всех на подобное хватает сил. Иначе можно быстро профессионально «выгореть».

Тамара оказалась очень весёлой и смешливой женщиной. Она рассказывала много забавных историй из своей практики, с Соней ей было легко общаться.

Однажды, глядя на Соню, кормящую сына, она вдруг отвернулась и заплакала. Ксении в палате не было, она вышла на очередной осмотр, а Соня испуганно смотрела на новую подругу и не понимала, чем могла её так расстроить.

Но Тамара почти мгновенно успокоилась, смахнула слёзы, быстро придала лицу прежнее строгое и отстраненное выражение:

- Прости. Иногда не выдерживаю. – Она помолчала, снова посмотрев на младенца, с удовольствием чмокающего у Сониной груди. Потом вдруг устало опустилась на Сонину кровать, прислонилась к женщине плечом и глубоко вздохнула. 

– Я не могу иметь детей…  – Вдруг сказала Тамара обреченно и с таким отчаянием в голосе, что Соня замерла. 

– Мне уже 35. Замуж вышла 15 лет назад. Была глупой и детей мне тогда совсем не хотелось. Закончила медучилище, думала поступать в институт. Было много планов, беременность показалась просто неудобной помехой. Сделала аборт. В результате - инфекция, воспалительный процесс и вот теперь… 

Она помолчала.

- Теперь я здесь. Без детей, без института, и среди младенцев, которых у меня самой никогда не будет…

Тамара невеселым взглядом обвела палату. 

- Зачем рассказала? – Она посмотрела на потрясенную Соню. – Я тебе доверяю. Ты девка красивая, шустрая, «себе на уме». И в тоже время есть в тебе что-то такое…  Иногда ты выглядишь, как птенец желторотый. А у кого же сердце не защемит, когда такого птенца видишь? Хочется помочь. Это на уровне инстинкта. 

Тамара улыбнулась, глядя на Пашку. Тот, наевшись, блаженно жмурил голубые младенческие глаза и довольно ерзал в своих пеленках.

- Ты имеешь право называть себя человеком, не потому что у тебя две ноги, две руки и голова. Ты человек, если ты умеешь сострадать. Жалеть других. Так мне мама говорила. Когда врачи мне сказали, что я вряд ли смогу теперь забеременеть, а если смогу – то вряд ли смогу выносить, я отчаялась. А когда стала работать здесь – смирилась. Ухаживаю каждый день за чужими детьми, вожусь с неразумными мамками…  Знаешь, что я поняла?

- Что? – тихо спросила Соня.

- Что иногда мама - это не та, которая родила. А та, что будет себя вести, как мать. Поэтому решила, если до 35-ти не рожу сама – возьмём с мужем отказника. Воспитаем, как своего. Как думаешь, у меня получится?

- Конечно, получится! – Соня почувствовала, что сама сейчас вот-вот расплачется. 
- Тамара! Ты же – настоящее золото! 

После этого разговора Соня сдружилась с Тамарой ещё больше. Они словно стали понимать друг друга с полуслова, будто были знакомы уже много-много лет.

И вот теперь, Соня, одетая в свою (наконец-то!) одежду, с сыном на руках, сопровождаемая Тамарой, шла по длинному больничному коридору. Домой! На выписку! 

Как же она этого ждала!

Внизу, на первом этаже, в большом фойе стояли Семён с букетом цветов, Серёга, деликатно сжимающий  почему-то сразу обеими руками огромную коробку конфет, и тоненькая аккуратная русоволосая девушка с задорно вздернутым носом – Наташа. Сергей всё-таки набрался смелости и, заикаясь от волнения, однажды позвал её на свидание. А она неожиданно согласилась. 

Когда дверь в фойе открылась, и показалась Соня, Семён тут же подскочил к ней, сияя улыбкой во все лицо.

- Букееееет! – тут же прошипели хором ему в спину Наташа с Сергеем.

Семён ойкнул, неловко повернулся к Тамаре, улыбаясь ещё шире, протянул ей букет двумя руками, словно первоклашка первой учительнице:

- Это вам! Спасибо!!!

- Мне-то за что спасибо? – звонко рассмеялась Тамара. – Не я рожала!

Но букет взяла и подмигнула Соне:

- Вручай отцу наследника-то…

Семён осторожно, словно фарфоровую куклу, взял конверт с ребёнком на руки. Посмотрел на круглое личико спящего младенца.

- Павлуха! – довольно крякнул он от удовольствия. – Наша порода!

Серёга тем временем донёс коробку до пункта назначения и со вздохом облегчения вручил её медсестре. Он так волновался, что всё время боялся её нечаянно раздавить.