Научи меня прощать

Глава 43.

- Ну! И что застыли, как не родные? 

Ольга Николаевна шагнула в квартиру, оставив чемодан с сумкой у двери.

Семён с Соней переглянулись, Семён взялся за чемодан.

- Тааааак! А это ещё что такое? Соня, что за дела? Или твой муж не в состоянии тебе помочь со стиркой? – увидев в руках Сони мокрую, только что выстиранную пелёнку, с порога выдала тёща. – А вот твой отец всё делал! И стирал, и обеды готовил, и с детьми гулял.

- Мама! – воскликнула укоризненно Соня. Семён промолчал. Входная дверь захлопнулась с лёгким щелчком, осторожно оповещая о вторжении в их жизнь перемен в образе Ольги Николаевны.

- Внук-то спит? – с порога продолжила она, снова подозрительно покосившись на пеленку в руке дочери. Соня, уловив взгляд, метнулась в сторону ванны, быстро расправила  на верёвке квадратный кусок мягкой ткани.

Хорошо, что она успела всё перестирать. Эта пелёнка была последней. Надо только попросить Семёна часть вещей развесить на балконе. На улице холодно, а одеваться не хотелось, скоро нужно было кормить Пашу.

Ольга Николаевна попросила Семёна переместить чемодан в выделенную ей комнату, а сумку – на кухню. Тот послушно отнес довольно громоздкое произведение чемоданного искусства в бывшую «гостиную», теперь превратившуюся в библиотеку и мысленно попрощался с книжными шкафами на неопределенный отрезок времени. Он решил не рисковать, спрашивая у женщины, долго ли будет длиться её пребывание у них в доме.

Тем временем мама, полностью завладев вниманием дочери, выгружала из сумки на кухне многочисленные банки, свертки и кулёчки.

- Так, это кофе! Натуральный! Это дядя Миша из Москвы привёз. Тут варенье из черешни – Глафира Петровна передала. Вот здесь для Павлика чудный комплект! Комбинезон и шапочка, это от тёти Вали из Ленинграда, посылку недавно присылала…

Соня была рада увидеть мать, она соскучилась. Да и подаркам была рада. Но, поглядывая на Ольгу Николаевну, Соня думала о том же, о чём и муж - долго ли продлится визит неожиданно свалившейся гостьи?

Наконец, когда всё было выгружено, стол заставлен бумажными пакетами, банками и баночками, а огромная хозяйственная сумка, больше похожая на небольшой парашют, окончательно опустела, Соня все-таки решилась задать этот важный главный вопрос:

- Мама, а ты надолго? Почему не предупредила и не позвонила, что приезжаешь?

Ольга Николаевна присела на стул, сложило свой «парашют» в несколько раз, пригорюнилась.

- Да я с отцом поссорилась, дочка. – Призналась она. – Он считает, что это я виновата, что Ирина с Виктором разошлись, говорит, что это я дочь с мужем развела. Попрекает меня этим постоянно. Так разве моя вина в том, что зять совсем Ирину не жалел? Она с утра до вечера на работе, а потом ещё вечером у плиты стоит по три часа, деликатесы ему готовит. Да где это видано?! – и Ольга Николаевна прямо задохнулась от возмущения.

- Так ведь Ирина была всем довольна… Мама, я с ней говорила! Она сама была не против у плиты стоять, ей это нравится, она так отдыхает! – Не выдержала Соня.

- Ну ещё ты меня будешь уму-разуму учить! – возмутилась Ольга Николаевна. – Мне со стороны виднее! У меня жизненный опыт! А если твой отец не понимает, что я права, и для дочери только лучше сделала, то пусть один посидит дома без обеда! Помучается пусть месяц-другой, узнает, как жить без жены под боком. Глядишь, поумнеет!

Месяц-другой?! Соня мысленно застонала. 

Потом её гнев обратился на мужа, и она дала волю внутреннему голосу: «Сёма, кто тебя за язык тянул – высказывать крамольные мысли о том, чтобы маму в гости позвать? Неужели не понятно, что мысли материальны! А мысли о тёще – особенно?!»

Пока Ольга Николаевна была занята тем, что «примеряла» новую комнату и перекладывала вещи в шкафу в соответствии со своими предпочтениями, Соня и Семён тихо шуршали на кухне свёртками, рассовывая их по шкафчикам. Там же они устроили «совет в Филях», разговаривая шепотом, на всякий случай.

- Соня, твоя мама надолго? – Семён осторожно  задал  главный, мучающий  его вопрос. 

- Лучше не спрашивай! – Соня ответ буквально прошипела. – Сам предлагал маму в помощь вызвать. Вот вам! Получите и распишитесь!

- Да я разве специально? – грустно прошипел в ответ Семён. – Я же о тебе думал. Хотел как лучше. – Так на сколько?

- А получилось только хуже! – Соня раздосадовано поставила на полку последнюю банку. Это было знаменитое варенье из черешни. Она сменила гнев на милость:

– Сёма, сама не знаю. Мама казала, что крупно поссорилась с отцом и пытается его таким образом «проучить». Думаю, на месяц, не меньше…

- Сколько?! – у Семёна округлились глаза. – Я столько не выдержу.

- А куда ты денешься? Можно подумать, у нас выбор есть. Что нам теперь делать – выгнать её, что ли? Нужно звонить папе, узнавать, что у них стряслось. А как звонить? Мама же дома! Только если отправить её куда-нибудь, в магазин, например. Ладно, Сёма, завтра всё решим…

Соня услышала, как в детской завозился проснувшийся сын.

- Всё, мне кормить пора. Ты пока напои маму чаем. В шкафу печеньё ещё осталось, то самое, вкусное, овсяное. Мама его любит. Колбасу, сыра нарежь. Словом, разберёшься. Ну, с Богом!

Семён с удивлением посмотрел на жену, недавно ещё бывшую атеистом, благословляющую его на совместное чаепитие с тещёй, как князь Дмитрий - на побоище своё войско. Но промолчал. Хотя понимал в глубине души, что сейчас у него начинается своя собственная Куликовская битва. Правда без грома щитов и лязга мечей, но это очень хорошо. Возможно, обойдется всё мирными переговорами и таким же сосуществованием.

Чаепитие прошло вполне спокойно. Однако Семён не учёл тот факт, что Ольга Николаевна, набегавшись с чемоданом по вокзалам и транспорту, банально устала, чтобы на данный момент устраивать зятю какой бы то ни было «разбор полётов».

Поэтому чутьё Семёна было окончательно усыплено тёщиной ангельской улыбкой и здоровым аппетитом, с которым Ольга Николаевна молча поглощала из вазочки овсяное печенье. Одно за другим. Правда, от вида колбасы её лицо почему-то перекосило, и она, презрительно фыркнув, попросила убрать с глаз долой «эту гадость».