Научи меня прощать

Глава 46.

Приближалось восьмое марта.

Ольге нравился этот праздник. Она любила запах мимозы, звук капели, её радовало яркое солнце, хотя солнечные дни пока были редкими.

Отношения с мужем так и не наладились.

Игорь замолчал. Он теперь просто её игнорировал. Приходил домой позже обычного, а если она интересовалась, где он задержался так поздно, отвечал грубо и односложно: «Не твоё дело!»

Ольга пыталась поговорить. Почти каждый вечер после ужина она с усилием произносила: «Игорь, нам нужен этот разговор». Но муж не разговаривал с ней. Совсем.  За столом они тоже сидели молча: Игорь, погруженный в какой-то очередной номер журнала или газеты, и Ольга – в свои невеселые размышления, как они дошли до жизни такой. 

Муж  все также следил за порядком, выравнивая предметы в доме то перпендикулярно, то параллельно, но Ольга смотрела на эту маниакальную симметричность  уже по-другому.

Раньше она приписывала педантичность правильным, хорошим чертам характера мужа. Ей казалось это аккуратность, опрятностью, стремлением к чисто внешней эстетике. Теперь же она стала понимать, что явно пропустила и недопоняла что-то важное ещё тогда, когда они с Игорем только познакомились.

Молчание мужа её изматывало. Это было настоящей иезуитской пыткой.

Уж лучше бы Игорь ругался. Лучше бы, как раньше, устроил истерику, разбил тарелку, в конце концов. Это были бы хоть какие-то эмоции, а сейчас она чувствовала себя мебелью.

Столом, к примеру, или диваном. Кто будет разговаривать с мебелью? Когда на мебели меняют обивку, разве спрашивают диван, в какую именно расцветку он хочет нарядиться? Вот и у Ольги теперь никто ничего не спрашивал. Её ставили перед фактом – и всё.

От природы она была общительной, ей нравилось говорить. Обсудить новости за день, какой-то новый фильм, поболтать об общих знакомых, рассказать новый анекдот, посмеяться вместе…

Например, ей очень хотелось рассказать мужу, как недавно на работе она умудрилась ввести в ступор самого директора. 

В её обязанности входило объявлять по громкой связи, что того или иного специалиста ожидают на рабочем месте. Или просят пройти в тот или другой цех. Поэтому днем звонков с такими просьбами было много. 

В очередной раз взяв трубку, она услышала незнакомый ещё мужской голос, глубоким басом спросивший:

- Это коммутатор?

Автоматически Ольга ответила:

- Нет, Вы ошиблись.

Мужчина перезвонил снова и опять задал тот же вопрос, на что получил ответ:

- Нет, это не коммутатор, это АТС.

- Ну а я куда звоню?!  - Вдруг возмутился голос в трубке. – Это директор!

Ольга похолодела. Откуда ей было знать, что «коммутатор» и «АТС» - это одно  и то же? В школе на уроках истории она запомнила, что «Ленин отдал приказ захватить телефон и телеграф». Какой такой «коммутатор»?

- Это кто у аппарата? – продолжала настаивать трубка рокочущим голосом.

Заикаясь от волнения, Ольга назвала свою фамилию.

- Аделаида Прокофьевна, Вы что там делаете?! – снова возмутилась трубка. – У Вас дел не меряно, а Вы где-то бегаете опять? Снова сапоги продаете в рабочее время?

- Какие сапоги? – Ольга чуть не плакала. - Меня Ольга зовут…

- Тьфу ты… Простите. – Мужчина слегка понизил свой неумолимый бас. – Вы новенькая? 

- Да! – пискнула несчастная Ольга в трубку.

- Хорошо. Объявите по связи: «Главного инженера просят срочно пройти в кабинет директора». 

В трубке раздались короткие гудки.

Вечером над Ольгой покатывались со смеху все новые знакомые на работе.

Оказалось, что Аделаидой Прокофьевной звали директорскую секретаршу. Они оказались с Ольгой однофамильцами. Эта броская и яркая  женщина средних лет была главной местной модницей, и могла «достать» любую дамскую «тряпку». Поэтому грешила тем, что в отсутствии директора частенько наведывалась в другое здание с очередной обновкой, тем более, что административный корпус был соединен с другими специальным переходом.

Директор на эти женские причуды секретарши смотрел сквозь пальцы – работала  она  у него уже много лет и в работе была безупречна. В приёмной все ходили строем, документы печатала без единой помарки и ошибки.

В конце концов, Ольга узнала, что директор на совещании рассказал об их телефонной беседе всем начальникам. Те разнесли новый анекдот по цехам. Поэтому теперь каждый второй руководящий чин считал своим долгом поддразнить ни в чем не повинную Аделаиду, то и дело прося её «починить телефон» или что-то «объявить по громкой связи». Особенно веселились дамы из бухгалтерии, хорошо с ней знакомые.

Петрович тоже подтрунивал над Ольгой, вспоминая этот случай. 

Когда раздавался очередной телефонный звонок, он делал большие глаза и шептал: «Только не коммутатор! Только не коммутатор!» Выходило так смешно, что со смеху прыскали все, причем Петрович был первый. Не отставала и Полина. Ольга тоже теперь смеялась над историей с неведомым словом «коммутатор».

Как было бы хорошо рассказать об этом Игорю. 

Просто так, за чаем, например. Чтобы он тоже посмеялся, а потом, как раньше, взъерошил пятернёй её волосы: «Ах ты, растяпа моя!»…

Но теперь муж молчал. К ней он не обращался даже по имени, отделываясь короткими и обезличенными приказами: «Сделай, принеси, вытри, убери…» Ольга убирала. Но внутри неё поднималась обида и негодование.

Что она сделала, чтобы её наказывать?

Разве плохо, что она  работает и получает зарплату? 

Оставлять себе 40 рублей Ольга считала справедливым, раз они работают оба. Это просто деньги на карманные расходы. У Игоря ведь деньги на такие нужды есть? А почему она должна унижаться и выпрашивать у него каждую копейку, если ей захочется, например, мороженого? Она не ребёнок, в конце концов. 
И потом, она сказала ему об этих деньгах. Собиралась поговорить. Возможно, согласилась бы на меньшую сумму, но муж сам не захотел обсуждать денежный вопрос.