Научи меня прощать

Глава 47.

Ольга шла быстро.

Было темно, но фонари в сквере разгоняли темень, сияя уютно и безмятежно. Людей на улицах уже было совсем мало. Конечно, ведь скоро праздник. И все заняты – готовятся отмечать. Интересно, какое оно теперь будет – восьмое марта?

В любом случае – хорошее! Ольга даже подпрыгнула на ходу, весело взмахнув сумочкой. Не надо будет весь день проводить у плиты, не надо сидеть за одним столом с этими странными тетками в золоте, не надо вынужденно никому улыбаться через силу и изображать неземную радость от происходящего. А потом не надо убирать гору грязной посуды в одно лицо, потому что «Игорь же устал!»

Интересно, отчего устал-то? От поглощения приготовленных женой вкусностей, или от выпитого шампанского?

Ольга подошла к остановке. Постояла. Подошел какой-то троллейбус, и она, недолго думая, зашла в пустой салон. Пассажирами были молодая пара и старичок с торчащей из кармана газетой.

- Я в депо! Последний рейс! Через вокзал! – крикнул в салон водитель, двери закрылись, троллейбус тронулся. 

И Ольга вдруг ощутила ,что вот теперь, наконец-то, она дышит полной грудью. И не боится. Не боится сделать что-нибудь не так. Потому что если даже сделает – она просто это исправит. Не получая бесконечных словесных тычков.

Благодать-то какая!

Она вышла у вокзала. Заметила, как с интересом посмотрел ей вслед водитель троллейбуса и старичок с газетой. Водитель даже помахал рукой и крикнул: «С праздником, незнакомка!»

Надо же… Незнакомка! Это он ей? Приятно. Вот тебе: «Да кому ты кроме меня нужна». Кому-нибудь уж точно нужна. Прежде всего – себе.

Ноги сами понесли её к большому зданию с огромными стеклянными окнами. Вокзал.

Она вошла в высокие двери и остановилась.

Как всегда, очереди у кассы, большие деревянные кресла в зале ожидания… И пронзительный женский голос: «Уважаемые пассажиры! На третий путь прибывает поезд… Нумерация вагонов начинается с хвоста поезда».

Ольга огляделась и нерешительно подошла к кассам, встала в очередь. Зачем? Она и сама не знала.Ей хотелось подумать. А стоя в очереди, она вроде как занималась делом, а не бесцельно бродила по вокзалу.

Когда перед ней до окошка кассира оставалось только два человека, в голове мелькнула шальная мысль: «А если сделать это? Купить билет? Уехать к родителям?»
Она бы снова увидела Соню, познакомилась с маленьким Павликом. Она очень скучала. По разговорам, по посиделкам на кухне под чашку кофе. Соня будет рада! Она закрыла глаза и представила, как всё-всё расскажет подруге: о жизни с Игорем, об обманутых мечтах, о своём бегстве прямо в ночь.

Но потом вспомнила - как же работа? Завтра ещё выходной, а потом? Она не может подвести ни девчонок, ни Петровича. И Ларису, которая помогла ей устроиться.
Она вышла из очереди. Пожилой мужчина в очках с удивлением посмотрел ей вслед.

Было уже совсем поздно, за полночь. 

Ольга прошла в зал ожидания. Пассажиров было совсем немного. Это и не удивительно. Никто не хотел ехать ночью, стараясь приобретать билеты на другое время.

Она устроилась на жестком деревянном «кресле». Распахнула пальто, переложила документы и деньги в карман кофточки. На всякий случай. Продела руку сквозь ручки сумочки и сумки и скрестила руки на груди. 
Так всегда мама делала.

Мама… Ольга вздохнула. Образ родителей возник ниоткуда и был настолько ярким, что она невольно встряхнула головой. 
Почему они не поддержали её? Она не знала. Наверное, потому что она была ребёнком, которого не ждали.

Ольга не могла ничего плохого сказать о родителях. Они заботились о ней, как могли. Но все-таки… Все-таки… Не она была их светом в окошке, а Татьяна – старшая дочь.

Именно поэтому, когда Олю привели в детский сад, на ней было платьице с нашитыми аккуратными «заплатками» на локтях. Новых вещей ей тогда почти не покупали. Зачем? Ведь есть же Танины. Но дело было не в одежде. Маленьким детям по большому счету все равно, во что их одевают. Во всяком случае, Ольга особых неудобств не чувствовала. 

А сестре завидовала.Не потому, что была склонна к этому, а потому что родители сами удобрили для этого почву и лично посадили ростки.

Старшая сестра была во всем лучше. Она лучше рассказывала стихи на утреннике в детском саду. Зачем маме идти на утренник к ней, Оле?  Что там родители не видели? Это нужно отпрашиваться с работы, а это неудобно.

Татьяна лучше училась, поэтому грамота, полученная в конце года «за хорошие успехи и примерное поведение» вызывала только довольно безразличное: «Ну… Молодец.  Но вот  Таня…» При этих словах несчастной пятиклашке хотелось заткнуть уши. Или даже порвать свою грамоту в клочки.

Потом Таня поступила в институт, затем, по мнению родителей,  «очень удачно вышла замуж». И всегда только Таня, Таня, Таня… 

Сестры не любили друг друга. По этой же причине. Вполне мирно сосуществовали, учитывая Ольгин покладистый характер, но – не любили.

Нет-нет, Ольгу никто не морил голодом, не заставлял носить обноски и быть «Золушкой». Просто в семье всегда была Таня, которая занимала на пьедестале  первое место, и тихая, мягкая и незаметная Оля, стоявшая всегда на втором.

Однажды, когда ей было уже лет двадцать, она набралась смелости и спросила мать, любила ли она её когда-нибудь по-настоящему? Мать, удивленно посмотрев на неё, ответила: «Конечно! Я и сейчас тебя люблю! Как думаешь, если мы купим тебе туфли позднее, ты же не обидишься? Просто у Тани возникли трудности, и надо помочь…» 

Больше Ольга ни о чем не спрашивала. Зачем? Ей все равно не стать лучше сестры. Никогда.

Почему иногда родители по-разному любят своих детей? Почему только одному иной раз достается больше тепла и внимания? Несправедливо? «Конечно», - спокойно ответила она сама себе.Её приезд домой ничего не изменит. Это невесело, когда родители не поддерживают своего ребенка, пусть уже и взрослого, но так случилось. Надо справляться самой.