Научи меня прощать

Глава 48.

От автобусной остановки, где их высадил  фабричный автобус, Зина так бодро шагала по предпраздничной улице, что Ольга едва за ней успевала. Краем глаза она замечала приметы – вот «Продмаг», а недалеко – газетный киоск. Это был другой район города, в котором она ещё не бывала.

Наконец, они прошли вглубь какого-то двора, заросшего старыми деревьями. Он был большим и образовывался массивами четырех пятиэтажек, выстроенных ровным квадратом. Двор был явно ухоженным. У подъездов стояли аккуратные лавочки, была и детская песочница, и качели, только сейчас, ранней весной, выглядело это немного уныло – слишком вокруг было сыро.

Но летом двор наверняка был настоящим оазисом. Масса зелени спасала от жары, а лавочки никогда не пустовали – до самого позднего вечера, пока жадные до поживы комары не отправлялись на очередные рейды, разгонявшие охочих до посиделок местных жителей по квартирам.

Поднявшись на третий этаж, Зина, немного отдышавшись, что было неудивительно при её грандиозной фигуре, достала ключи и отперла обычную, выкрашенную коричневой масляной краской дверь. 

Ольга с любопытством переступила порог квартиры и огляделась. 

Квартира была двухкомнатная, но совсем маленькая. Большая комната метров на десять, вторая – не больше шести, как на глаз определила Ольга. Кухня крошечная – холодильник, плита на две конфорки, между ними – рабочий стол и шкафчики на стенах. В углу прилепился столик и две табуретки. Совместный санузел. 

Жилье Дюймовочки так и хотелось назвать не квартирой, а квартиркой. Уж слишком миниатюрно она выглядела для такой колоритной женщины, как Зина. Мебель явно старая, со следами времени, но все выглядело очень аккуратно и чисто. 
Ольга разулась и Зина выдала ей домашние тапочки. Женщина прошла за хозяйкой в большую комнату.

Обстановка была спартанская: диван, полированный секретер и сервант, телевизор в углу на журнальном столике. У стены – большой круглый стол под потертой красной «плюшевой» скатертью с узором. На столе на большом круглом «жостовском» подносе стоял графин с водой и резные стаканы. «Хрусталь!» - тут же определила Ольга, с любопытством оглядываясь. 

Положив на один из «венских» стульев с высокой спинкой свои скромные пожитки, она приготовилась слушать командирский голос Дюймовочки, которая скрылась на время в маленькой комнате в недрах большого платяного шкафа, чудом уместившегося в пространство между полом и потолком.

Вынырнув из шкафа с пушистым полотенцем и полосатой рубашкой, та действительно скомандовала:

- Шагом марш в душ! Вот тебе полотенце. Халат свой дать не могу , не вижу смысла. На тебе он будет выглядеть, как чехол ну… от чего-то большого! Короче, вот тебе одна из мужниных рубашек.

- Ой! – тут испугалась Ольга. – А как же Ваш муж? Вдруг рассердится?
Дюймовочка тяжело вздохнула.

- Не рассердится. Уж лет шесть, как похоронила.

Ольга испуганно охнула, но рубашку с полотенцем взяла. 

- Прости, Зина, я не знала…  Я очень аккуратно буду с ней обращаться. Честное слово! 

- Да ладно, чего уж там. Николай сам рад был бы тебе её одолжить, если б жив был. Золотой души он у меня был человек! В ванной сама разберешься, не маленькая. Я пока быстренько перекусить соображу. А потом – спать! Я тоже устала.
Ольга послушно прошла в ванную. 

- На крючках вешалка есть! – крикнула вдогонку Зина. – Как раз одежду свою повесишь.

Совмещенный санузел был светленьким и уютным, несмотря на простоту. Крашенные бежевой краской стены казались теплыми даже на ощупь, словно кто-то разлил всюду  вокруг кофе с молоком. Простое зеркало с полочкой над раковиной отразило утомленное Ольгино лицо с уставшими от бессонной ночи глазами.  Аккуратно развесив  платье на вешалке, она определила её на крючок на двери, а полотенце с рубашкой – на горячий змеевик.

Ванна была старой, чугунной. «Даже страшно представить, насколько она тяжелая!» - подумалось Ольге. В квартире Игоря ванна новая, стальная, эмалированная.

Встав под струи воды, Ольга блаженно улыбнулась. Какая же красота! Не надо думать о том, отчего в этот раз строго посмотрел на неё Игорь, гадать, понравился ли ему ужин, бояться, заметит ли он, что на одной отглаженной рубашке она утюгом случайно едва заметно оплавила край самой нижней пуговицы.

В ароматном облаке горячего пара Ольга решила, что теперь ей точно понятен смысл слова «свобода». Свобода – это возможность жить по своим собственным правилам. Естественно, вписывающимся в рамки принятой морали и общественных норм. Она же не преступник какой-нибудь! 

Чувство свободы опьяняло. Только представьте - на завтрак теперь можно было съесть что угодно! Да хоть мороженное! Или бутерброд с вареньем. А Игорь каждый вечер оставлял на листочке в кухне меню завтрака и ужина на следующий день. Исключительно по своим предпочтениям, даже не интересуясь у неё, нравится ли ей тушеные баклажаны или рисовая молочная каша с изюмом. Кстати, кашу она терпеть не могла. 

После горячей воды и земляничного мыла пришло блаженное чувство отдыха. Наконец-то. Дюймовочка действительно оказалась её спасительницей, пусть и на короткое время.

Ольге требовалась передышка, чтобы спокойно обдумать создавшееся положение и дальнейшие действия. А как спокойно думать, если попросту нет крыши над головой, кроме вокзальной?

Она облачилась в большую мужскую клетчатую рубашку, которая выглядела на ней как короткое домашнее платье, если добавить пояс. Рост у мужа Зины был внушительный.

Выходя из ванной комнаты, она уловила умопомрачительные запахи незамысловатой еды: пахло сосисками, медом и лимоном. И ещё чем-то таким, травяным. Она почувствовала, как желудок предательски громко заурчал, требуя чего-нибудь более существенного, чем пирожок с ливером и бутылка минеральной воды, которые она купила втридорога на вокзале.

В крохотной кухне огромная Зина ловко вертелась на ограниченном пространстве, снуя от плиты к столу и обратно.