Научи меня прощать

Глава 49.

Утром, проснувшись на маленькой софе в крохотной комнатке Зининой квартиры, Ольга  ощутила себя по-настоящему счастливой.

Вчера Зина выдала ей два ключа от замков на входной двери. Обычные ключи на металлическом кольце с брелоком. 

Брелок был явно мужским – большой зеленоватый блестящий жук – бронзовка, залитый эпоксидной смолой. Такие брелоки делали на заказ друзьям домашние умельцы. Выходило очень красиво. Особенным спросом пользовались набалдашники для рычага скоростей в машинах. Часто их делали «под янтарь», с насекомыми внутри. 

Ольга посмотрела на жука «на свет». Прозрачная смола была похожа на стекло, и у насекомого было видно  каждое сочленение на лапках, прочный хитиновый панцирь действительно отливал на свету бронзой и был покрыт мельчайшими точками, которые можно было разглядеть, поднеся брелок к самым глазам.

Они договорились с Дюймовочкой о ведении хозяйства, готовке, бюджете, всё действительно устраивалось для Ольги как нельзя лучше. Оставалось только забрать у соседки чемоданы с вещами. Вечером это делать было никак нельзя – Игорь наверняка  будет караулить под дверью её появление. Значит, нужно договориться на свободный от работы день и забрать вещи, пока муж будет на работе.

Отработав смену, Ольга ещё успела зайти в магазин, где купила пару любимых Зининых пирожных – «картошка»,  к чаю. Ей хотелось отблагодарить Дюймовочку за доброту, но пока возможности были довольно скудные. Остановившись на углу, возле будки-автомата, она минуту ждала, пока женщина с девочкой лет трех освободят кабину.

Нырнув в открытую скрипучую дверцу, она сунула в прорезь телефонного аппарата монету в две копейки и набрала номер Антонины Сергеевны. Домашнего телефона у Зины не было.

Монетка быстро упала в прорезь – старушка сняла трубку.

- Алло! Слушаю. – Голос соседки в трубке был немного глухим.

- Антонина Сергеевна, это Оля! У вас всё в порядке?

- Олечка! Наконец-то! У меня всё хорошо, что мне сделается-то… Ты как, где ты? Ко мне тут муж твой заходил. – Ольга замерла при этих словах. – Но ты не волнуйся, все твои вещи у меня. Хотя мне показалось по разговору, что именно их он и хотел больше всего заполучить.

Ольга заволновалась:

- Антонина Сергеевна, миленькая, не отдавайте ему ничего, как бы он не просил. Я на развод буду подавать, – призналась она тише.

- Не переживай, деточка, я всё понимаю. Жизнь прожила. Я Игорю так ответила, что он ко мне больше не придёт. Ты лучше мне скажи, как твои дела, где устроилась?

- Всё хорошо, Антонина Сергеевна. Комнату сняла у знакомой женщины, она замечательная! Мы на одном предприятии работаем. За вещами, если позволите, заеду через пару дней, как будут выходные – не хочу с Игорем встречаться. 

- Конечно, Олечка, что за вопрос, приезжай, когда удобно будет. Я днем практически всегда дома, ты же знаешь.

- Спасибо, Антонина Сергеевна! Если что – звоните мне на работу, хорошо? Номер у вас есть. В квартире, где я живу теперь, телефона нет. Если меня не будет – попросите передать, что хотели. Девочки у нас хорошие, обязательно передадут. Всего вам хорошего, не болейте! 

- Спасибо, детка, спасибо. Не буду болеть! Столько интересного вокруг. Жить надо! Удачи тебе и до встречи!

Ольга повесила трубку.

Вот, значит, как… Приходит Игорёк за вещами. А она ещё подумала – как-то очень легко он её отпустил. То есть расчет у него был на то, что либо она все равно вернётся, либо – забрать вещи у соседки и шантажировать её этим.

Конечно, гардероб у неё неплохой. И три новых платья появились именно благодаря деньгам мужа.

Но, если честно, все три платья напоминали о ссорах с Игорем. Потому что покупались или шились как раз после скандалов, когда муж чувствовал, что перегнул палку и пытался искупить вину подарками.

Три платья за полгода. Ольга произвела в уме легкий арифметический подсчет, который был под силу первокласснику. 

Это означало, что крупные ссоры ждали бы её в среднем каждые полтора-два  месяца «счастливой» супружеской жизни. Мелкие конфликты она уже не считала. Они были на каждой неделе. А склочные придирки и тычки она и не считала. Их было столько, что можно было сбиться со счета. 

Просто ранее она считала их обычными замечаниями. Теперь же Ольга словно смотрела на собственную жизнь со стороны. Боже мой! Как она жила?! Почему не видела очевидного?

Вернувшись домой, Ольга снова застала Дюймовочку за вязанием. Сказав ей : «Сиди, сиди!», женщина отправилась на кухню, и вскоре они уже уютно сидели вдвоем за столом с красной плюшевой скатертью, и пили чай.

Ольга довольно смотрела, как Зина смакует своё пирожное, отщипывая от него по крошечному кусочку и отправляя в рот с выражением абсолютного блаженства на лице. Пирожное и впрямь было великолепное: влажный светлый бисквит, с тонким, едва уловимым ароматом коньяка, обваленный в какао, с «глазками» из заварного крема. В этот раз Ольга купила те, что более всего напоминали настоящую картофелину – продолговатой формы.

- Ух, порадовала меня, девонька! – Зина сделала большой глоток ароматного чая. – Давно я пирожными не баловалась.

Она улыбнулась.

- Мне Коля их всегда покупал. Бывало, идет с работы, и несёт – к чаю. Сам он не слишком охоч у меня был до сладостей, а это пирожное уважал. Смеялся всё: «Как «картошка» может не нравится, раз она коньяком пахнет?»

Дюймовочка посмотрела на портрет на стене. 

- Видишь, как в жизни-то бывает. Теперь вот ты меня пирожными балуешь! 

Она помолчала.

- Оля, ты не тяни с заявлением на развод, раз твердо решила жизнь менять. Вот как свободный день будет – иди и пиши заявление. Дело это долгое. Кстати, подумай о дальнейшей учебе. Я тебе не просто так это сказала. Ты способная и толковая. Выбирай институт и садись за учебники, пока возможность есть. Что-то мне подсказывает, что надо тебе учиться. 

- Зина, ну куда мне учиться? Мне уже двадцать четыре.