Научи меня прощать

Глава 51.

К концу мая установилась хорошая погода. Павел Ефимович с женой настойчиво звали Соню с малышом на лето к ним, в Сосновку. Новоиспеченная прабабушка в лице бабы Нюры тоже горела желанием наконец-то понянчить правнука. На семейном совете было решено – ехать.

В машину загрузили коляску, детскую ванночку, простенький летний Сонин гардероб, и семья тронулась в путь. Семён вел машину осторожно, постоянно спрашивая у жены, как там сын, и не сильно ли их трясет.

Соня потешалась над ним, поскольку Павлик, как только они отправились в дорогу, благополучно уснул. И проспал практически весь путь до Сосновки.
Родня встретила нового члена семьи  улыбками.

Павлик благополучно кочевал с рук на руки, улыбался всем и почти не плакал. Семён пробыл с семьёй все выходные и укатил обратно. Ему нужно было работать. Но жену он оставлял довольной и отдохнувшей. Наконец-то за Павликом присматривали чуть не круглые сутки, и Соня смогла нормально выспаться.

Первую неделю ей казалось, что она только ест и спит. С перерывами на кормление сына. Она перестала смотреть в зеркало с опасением, боясь увидеть в нём лицо, отдаленно напоминающее грустную морду соседского пса Таймыра, над которым подшутила природа, обведя ему глаза неровными кругами темной шерсти.

Теперь, в окружении родных мужа, она могла отдохнуть.

Павлик уже окреп, подрос, стал шустрым. Когда не спал – ловко переворачивался на живот и, смешно раскачиваясь, пытался встать на четвереньки. Потянувшись за игрушкой, шлепался обратно на одеяло и недовольно кряхтел.

Он быстро привык к бабушке и дедушке, а бабу Нюру возвёл в ранг любимицы. Та готова была возиться с младенцем часами, забросив кухню и вожделенные пирожки и блинчики. Она пела ему старинные «потешки», которые знала только она, какие-то песенки, сыпала прибаутками, и постоянно с разговаривала с правнуком, точно ему было лет десять. 

При ней малыш никогда не капризничал. Даже когда у него вылез первый зуб.
Соня очень волновалась, как сын перенесет такое знаменательное событие, наслушавшись других «мамочек» во дворе и детской поликлинике. Но само «событие» прошло как-то совсем незаметно, если не брать во внимание беспокойный ночной сон.
Семён приезжал каждые выходные.

Они очень хорошо проводили время. Пока малыш был под присмотром, можно было сходить в лес или на озеро. 

Однажды Семён устроил Соне настоящую рыбалку. Правда, она наотрез отказалась насаживать червей на крючок. Но это не помешало Соне поймать двух довольно крупных окуней. 

Семён выудил одного. Потом ему попалось что-то крупное. Предвкушая, как он будет хвалиться перед женой своей особенной рыболовной удачей, Семён выловил в довесок к окуню детское пластмассовое ведерко, полное тины.

Нужно было видеть его выражение лица, когда он рассмотрел свою «добычу». Ведёрко было маленькое, жёлтое и дырявое, к тому же. Семён хотел его тихонько выкинуть обратно в воду и сказать Соне, что рыба сорвалась, но не успел. Любопытство жены пересилило, и она, оставив свою удочку, подошла посмотреть на «улов».

Она хохотала так весело и громко, что мужчина проворчал, что теперь есть вероятность поймать только один вид рыбы, а именно – абсолютно глухую. Потому что Сонин смех распугал в округе всех, включая самую мелкую плотву.

Домой оба вернулись довольные. Уха, кстати, получилась весьма неплохой. 

В начале июня приехали Верочка с отцом. 

В честь такого события были устроены знаменитые посиделки у костра на заднем дворе. Самовар, растопленный сосновыми шишками, щедро разливал чай, вкусно пахнущий крепким смоляным хвойным дымком.
Сидели долго, укутавшись, кто во что горазд, поскольку к ночи стало прохладно. Пели тихонько песни. Семён с Виктором красиво выводили тенорами: «Из-за острова на стрежень…» 

Павел Ефимович подпевал басом и не совсем верно. А вот Верочка неожиданно хорошо «спелась» с Соней, и когда они стали петь песню в четыре голоса, к ним во двор неожиданно стали подтягиваться соседи - «на огонёк».

Вскоре компания сильно разрослась, и над садом, где ветвями деревьев играл легкий июньский ветерок, полилась тихой широкой напевной волной песня. Она кружила над домом, улетала куда-то далеко, и даже поселковые собаки в эту ночь молчали, слушая спокойный русский напев, трогающий за струны душу где-то там, глубоко в сердце, где скрыта у всех вековая память.

Утром Семён с Виктором уехали. 

Верочка осталась, как всегда, в Сосновке - на всё лето.

Она помогала Соне с маленьким Павликом, а бабе Нюре – на кухне. У неё теперь были  обязанности и в огороде, и во дворе. В этом году Света с Михаилом не приехали. Новых приятелей Верочка не нашла, поэтому почти всё время проводила одна или с подросшим Витькой.

Витька, кстати, оказался верным и неутомимым помощником. У деда в доме ему всегда работы хватало, поэтому ребята выполняли обязанности по очереди. Сначала дома у дяди Павла, потом у деда Макара. 

Верочка теперь была не так весела и безмятежна. 

В конце учебного года произошло событие, изменившее многое в её жизни. Она обманула родителей. Сдав все экзамены в музыкальной школе, на последний из них, по сольфеджио, она не пошла. До сих пор ничего страшного не случилось. Родителям никто не сообщил о её преступлении, но чувство тяжести из-за содеянного не покидало.

Верочка понимала, что ей предстоял непростой разговор с отцом и мамой. Но хотелось оттянуть его как можно дольше.  Девочка понимала, что замалчивание проблемы не приведет ни к чему хорошему, но заставить себя признаться не могла.

У Виктора со Светланой и так было много забот.

Накануне перед отъездом в Сосновку, она застала их за разговором.

Родители сидели на кухне, обсуждая что-то тихо, но напряженно и взволнованно. Оказалось, что отец решил сменить место работы. Прислушавшись, Верочка попыталась разобрать, о чем идет речь. 

- Света, ты действительно не понимаешь, что происходит? – услышала она уставший голос отца. - И что нам сулит эта «перестройка»?