Научи меня прощать

Глава 67.

Зина волновалась.

Она в двадцатый раз оглядела себя в большом зеркале у входной двери, ещё раз поправила прическу, снова тронула рукой бусы.

Первый раз за много лет такой волнительный Новый год. Ольга с Константином уехали к друзьям за город, и Дюймовочка была рада, что обстоятельства сложились как раз так, как нужно.

Новогоднюю ночь она решила провести в компании Якова Григорьевича.
Решение далось ей нелегко. Она все смотрела на портрет покойного мужа на стене. А не будет ли это предательством по отношению к нему? К его памяти, которую она так долго и так истово оберегала и хранила?

Яков Григорьевич ей нравился. А в последнее время она стала ловить себя на мысли, что он нравится ей и как мужчина.

Когда Зина это поняла, она испугалась. Разве так можно? Ведь Николенька был у неё один и на всю жизнь! Самая большая и самая главная её любовь. Но так уж случилось, что рано он ушёл, слишком рано. Сколько было не сказано друг другу, сколько друг для друга не сделано…

Она думала, что уже никто и никогда не затронет её сердце. Но Яков… Он очень внимателен. Он понимающий и чуткий, совсем как её Николай. Они были так похожи характерами, так иногда одинаковы, что Зина даже пугалась.
Дюймовочка была уверена – в жизни никогда не появляется «лишний» человек. Каждый для чего-нибудь нужен. 

Взять хотя бы даже Ольгиного Игоря. Негодяй? Конечно. Но если бы в жизни у Ольги не было этого замужества, разве бы она стала такой, какая она сейчас? Дюймовочка не была уверена. 

Именно история с Игорем научила Ольгу упорству, смелости, выдержке, умению принимать решения и следовать им, она стала сильной женщиной, нашла своё счастье.

В том, что Ольга теперь счастлива, Зина не сомневалась. Стоило только посмотреть на подругу, когда она улыбалась, глядя на мужа. Такую улыбку Зина называла «светящейся». Любовь настолько переполняла всё Ольгино существо, что порой Зине действительно мерещилось, что та вся светится, словно фосфоресцирующая новогодняя игрушка. 

Были такие, очень красивые. Днём они «набирали» свет, «заряжались». А потом, в темноте, какое-то время светились сказочным зеленоватым свечением. У Зины в серванте, кстати, стояла такая, светящаяся в темноте, фигурка орла. Кто-то из знакомых привёз из поездки в Кисловодск и подарил Николаю.

Глядя на излучающую счастье Ольгу, Зина была уверена – история с Игорем пошла ей на пользу. 

Не бывает в жизни случайных людей, все для чего-то нужны. Нужно только задуматься – зачем?

И раз уж в её жизни так неожиданно появился Яков Григорьевич, значит, это ей нужно. И именно сейчас.

Она снова посмотрела на портрет мужа, подошла ближе, погладила рукой простую деревянную рамку.

- Ну что, Николенька, - вслух спросила Зина у портрета, - ты думаешь, мне стоит попробовать?

Ей померещилось, что мужчина на портрете едва заметно кивнул. Зина потрясла головой, сбрасывая наваждение, и снова погладила стекло поверх старой, уже начавшей желтеть, фотографии.

Она провела в одиночестве много лет. Наверное, пришла пора это изменить. Сначала у неё появилась в жизни Ольга и Зина словно начала просыпаться от спячки. Боль затухала. Она стала не такой острой, как в первые годы, не такой всепоглощающей, как тогда, когда, ей казалось, в лёгких не хватает воздуха, чтобы дышать, а в глазах – слёз, чтобы плакать…

Её Коля был жив. Он всегда будет жить, пока жива она сама. 

Теперь эта боль превратилась в воспоминания. В светлую память о человеке, которого она когда-то любила всем своим существом.

Но вот в её жизни появился Яков. Значит, пришло время перемен. Пора начинать жить дальше.

Зина посмотрела на часы. Они договорились с Яковом, что тот придет к девяти вечера. На циферблате было без пяти минут девять.

На лестничной площадке послышался гомон и топот ног – наверняка внуки Степаниды Витальевны, самой вредной старушки из местного «лавочного парткома», как в шутку называла местных пожилых жительниц Дюймовочка.

Внуков дети Степаниды привозили бабушке на каникулы. Их было много, они были разномастные по возрасту, полу и шевелюрам, но одинаково громогласные и шустрые. Как они все умещались в небольшой Степанидиной квартире, оставалось загадкой. Но когда к ней привозили внуков, та расцветала и становилась очень приветливой.

Топот ног извещал, что действительно уже девять. Потому что именно в это время внукам главы «парткома» строго настрого приказывалось являться домой после многочасового пребывания на улице и катания на санках.

На лестнице за дверью раздался грохот.

Так и есть – уронили санки! 

Зина распахнула дверь, чтобы отчитать неосторожную ребятню и увидела, как санки со скрежетом пронеслись по пролету лестницы, как раз мимо поднимающегося Якова Григорьевича, от неожиданности вжавшегося в лестничные перила. Потом врезались в стену и остановились.

- Ой! – громко сказал чей-то девчачий голос , и воцарилась тишина.

Заглянув за дверь, Дюймовочка увидела застывших там детей, вывалянных в снегу до такой степени, что, казалась, теперь от них шёл пар. Штаны напоминали ледяной панцирь, а рукавицы смерзлись от налипшего снега так, что их можно было не положить, а только поставить.

- С Новым годом! – пискнул кто-то самый смелый, но в куче было не разобрать, кому именно принадлежал голос.

- Извините! – баском проговорил самый младший из Степанидиных внуков. – Мы случайно!

И отправился вниз мимо удивленного Якова за улизнувшими санками.

- Да ничего страшного, молодой человек, с кем ни бывает! – Мужчина засмеялся. Он спустился вниз и подхватил рукой так внезапно атаковавшие его санки.

- Давайте помогу, а то снова удерут. Куда нести?

- На четвертый этаж! – сразу загомонили дети. – Спасибо, дяденька!

Яков подмигнул Зине:

- Я сейчас!

Он ловко донес санки до нужной двери, вручил их мальчишке, позвонил в дверной звонок и быстро спустился вниз.