Научи меня прощать

Глава 68.

Весна 1990-го года выдалась прохладная. Начало марта ознаменовалось поздней метелью. И всё же, несмотря на не весеннюю погоду, настроение у Зины было приподнятое. 

Дело в том, что наконец-то ей предстояло знакомство с семьёй Якова. А именно – с его сыном, невесткой, внучкой и дочерью.

Ещё две недели назад она получила официальное приглашение от мужчины посетить его квартиру, отметить праздник и заодно, в домашней обстановке, перезнакомиться с его родственниками.

В честь такого знаменательного события Зина решилась на заказ нового платья. Каким-то чудом за предыдущие пару месяцев она прилично похудела, и решила не останавливаться на достигнутом. Тем более, что теперь в её жизни появился Яков, который точно мог оценить её усилия. 

Худеть, когда основная еда – это макароны и картошка, было сложно, но Зина была дамой упрямой и целеустремленной.

Ограничив ещё немного свой (и так довольно скудный) рацион, она добавила в него множество «зелёнки». Так ею назывался салат из капусты, петрушки, укропа, щедро сдобренный луком и растительным маслом. С капустой приходилось быть аккуратной, чтобы не переборщить. Зелень в местном овощном магазине продавалась почти всегда, да и «огород на подоконнике» выручал.

Ещё, кроме такого салата Дюймовочка готовила  для себя винегрет. Солеными огурцами её теперь обеспечивала семья Светланы и Виктора, родителей Веры, которым она усердно помогала в их дачных делах. Правда, в винегрете отсутствовал зеленый горошек. Если его удавалось купить, или получить на предприятии в продуктовом наборе – баночка заботливо припрятывалась на Новый год или на другой особо значимый праздник.

Но Зина и тут нашла выход – она заменяла горошек отварной фасолью.

Кстати, пригодилась ей и консервированная морская капуста. Тем более, что её можно было есть сколько угодно, так сказал врач. Консервы из морской капусты в магазине особой популярностью не пользовались, поэтому дефицитным товаром не были. Если добавить к капусте вареное яйцо, лук и заправить маслом, то выходил неплохой салат. Вкус, конечно, был специфический, однако к нему Дюймовочка быстро привыкла, как и к запаху йода, и теперь такой ужин ей даже нравился.

Словом, Дюймовочка чувствовала себя привлекательной бабочкой, выпорхнувшей из тесной скорлупы куколки. Новое платье соответствовало случаю, а красивый рисунок из тюльпанов - весеннему настроению.

За прошедшие два месяца с новогодней ночи Зина уже привыкла, что в её жизни теперь появился мужчина. Привыкла к его заботе, вопросах о здоровье, совместных ужинах и прогулках… 

Яков снова и снова заводил разговоры о том, что пора бы уже узаконить их отношения.  Зина была с этим согласна.

Она устала быть одна. И тут вдруг окунулась в облако понимания и заботы со стороны нравившегося ей мужчины. Какая женщина против такого устоит?
Годы вдовства отложили на её характер определенный отпечаток, но Якову удалось пробиться к скромным чаяниям её души, в которых она иной раз и сама себе не признавалась. Пора была начинать жить с чистого листа. 

Когда Ольга появилась в её доме, Зина окунулась в прежнюю, уже забытую атмосферу заботы о другом человеке. Только теперь, когда Ольга вышла замуж и ушла от неё, Дюймовочку не покидало чувство потерянности, недостатка общения, ей хотелось сопереживать, рассказывать кому-то новости, делиться радостями, даже кормить кого-то ужинами, хотя она всегда говорила, что кулинария в её лице ничего не потеряет, если она совсем забросит готовку.

Да-да… Пора было жить дальше. А Николенька… Он поймёт. Она ведь не забывает его. Если бы ей не повстречался Яков, скорее всего, она бы так жила одна всю жизнь. Надо же… Прошло уже восемь лет. Восемь долгих лет…

Наконец поток мыслей оборвался – Зина подошла к нужному дому.

Дом был старый, двухэтажный, явно послевоенной постройки. Войдя в подъезд, она обнаружила крепкую, добротную  деревянную лестницу, ведущую на второй этаж.
Поднявшись и остановившись у нужной двери, она ещё раз окинула себя мысленным взглядом, убедилась, что всё в порядке и дефицитная коробка с конфетами на месте. Осторожно позвонила.

Дверь распахнулась почти сразу, как будто кто-то подсматривал в дверной глазок и только и ждал, когда она протянет руку к заветной кнопке.

За дверью оказалась девочка, маленькая и щупленькая, на вид ей было лет десять. Её густые светлые волосы были заплетены в две короткие, толстые косички. Если бы девочка была рыжая, то она очень напоминала бы портрет с обложки книги «Пеппи Длинныйчулок». Не хватало ещё веснушек.

Девочка озорно и почему-то довольно улыбнулась, подмигнула Зине и спросила:

- А Вы и есть Зинаида Макаровна, дедушкина «любовь с первого взгляда»?
Дюймовочка улыбнулась, когда взглянула на хитрую девчачью физиономию, и тоже подмигнула.

- Она самая! – Тихонько шепнула она. – А ты Наталка-русалка?

Лицо девочки вдруг рассердилось, а косички приняли боевую стойку.

- Дед! – Она бросилась в комнату. – Так нечестно! Я сама должна была сказать тёте Зине своё прозвище!

«Ого!» - Тут же отметила про себя Дюймовочка. – «Тёте Зине» – это хорошее начало!»

Тут из-за одной из дверей, счастливо улыбаясь, показался Яков Григорьевич.

- Зиночка! Наконец-то! Как добралась? Не замёрзла? – Он принялся помогать  ей, засыпая попутно вопросами.

Женщина передала коробку с конфетами подбежавшей Наташе.

- А почему «русалка»? – Поинтересовалась у девочки Зина.

- Ну… У меня раньше волосы длинные были. До пояса. И дед с папой всегда говорили, что я похожа на русалку. 

- Так ведь у тебя сейчас короткие косы? – удивилась Зина.

Лицо девочки помрачнело.

- Пришлось укоротить. – Она тяжело вздохнула. – Мне Тихорецкий в волосы жвачку прилепил. Клубничную. Ему отец из Ленинграда привёз. Целых четыре пачки. Он её нажевал и прилепил. Эх, ему и влетело…

Наташка хихикнула.

- Волосы-то что… Отрастут. А вот Тихорецкий теперь за мной, как хвостик, бегает.