Научи меня прощать

Глава 74.

Жарким днём следующего дня молодежь ушла на озеро. 

- Ну что, Поля, как тебе новая невестка показалась?

Павел Ефимович, разжигая припасенные для шашлыка фруктовые поленца, морщил лоб, о чем-то внимательно размышляя.

Жена была рядом. Примостив кастрюлю с маринованным мясом на край небольшого столика, она аккуратно нанизывала кусочки на шампуры. 

Ответила Полина не сразу, сначала закончила с первым шампуром. 

- Честно, Паша, не знаю. Красивая девушка, очень современная. Наверное, Егору она подходит. Всё-таки сын давно не провинциал, как мы. У нас в провинции люди проще. 

В конце концов, детям жить, это их выбор. 

Павел осторожно поворошил длинной кочергой разгоревшиеся дрова, укладывая их так, чтобы огонь быстрее разгорался.

- Думаю, ты права. В самом деле… Погостят несколько дней, да уедут обратно. Младший-то сын у нас с тобой совсем «отрезанный ломоть», получается. Семён рядом, и на этом спасибо.

Жена кивнула.

- Только что-то Соня нерадостная какая-то, не замечаешь? Словно через силу улыбается, делает вид, что ей интересно. Всё стремится к сыну бежать, хотя Вера с ним ловко как управляется, они теперь не разлей вода…

Павел Ефимович нахмурился.

- Давай в их отношения не соваться, Поля. Не маленькие, разберутся. И потом, они уже настоящая семья, сын у них. Это Егор пока свободный орёл. Даже если у него с этой Анжеликой и не получится ничего, кто его осудит? Уж точно не я.

Он хитро улыбнулся и покачал головой.

- Уж больно эта девушка «не нашего поля ягода». Кстати, мне она понравилась. Говорит, что думает, за словом в карман не лезет. Егор у нас с тобой, мать, шибко влюбчивый. Уж если она его чем-то «зацепила», стало быть – в чем-то особенная. 

Полина помедлила с ответом, нанизала на блестящие остриё шампура ещё несколько оставшихся мясных маринованных кусочков.

- Всё, Паша, готово. Свою часть работы я выполнила. 

Жена поднялась и взяла кастрюлю с маринадом, намереваясь совершить длинный поход к большой компостной куче на самом дальнем краю участка.

- Я не могу сказать, что выбор сына мне очень понравился. Но это всего лишь первое впечатление и не нам решать. Если Егор любит эту девушку, пусть устраивает свою жизнь. Мешать не будем.

Она поставила кастрюлю и потянулась всей своей плотной, но ладной фигурой.

- Ох, хорошо-то как, Паша! Ведь посмотри, получается, что все – дома! И Сёма с семьёй, Егор приехал, Верочка опять же, маленький Павлик. Красота! Когда ещё такое случится? Ты с кострищем поторопись, как уголья прогорят – сразу жарь. К столу давно всё готово, только накрыть. Молодежь вернётся, налетит на еду. Полдня на свежем воздухе, да возле воды. Голодные придут!

Полина радостно улыбнулась и понесла, наконец, кастрюлю в дальнюю часть огорода, ловко лавируя по узкой тропинке, вдоль которой росли местами не вырванные её придирчивой хозяйской рукой сорняки. 

***

Поход на озеро был шумный.

Семён нес сына, одетого совсем по-летнему - в маечку, шорты и большую белую панамку. Тот, довольный, сидел у отца на шее, размахивая ручонками, и руководил «боем быков».

Быком был он, разумеется. Поэтому мальчик страшно пугающе кричал: «Муууууу!», подставлял ручонки к голове, демонстрируя грозные рога, а Семён по его этой рыкающей команде совершал нападения на «матадора», которым, естественно, был Егор.

Он то и дело махал в воздухе «мулетой» (кусок ярко-красной ткани, которым во время корриды тореро дразнит быка – прим.), которую изображал большой красно-бордовый плед, врученный им с собой Полиной Васильевной в качестве подстилки.

Его невеста  участвовала в игре в образе «дамы сердца» матадора, прекрасной сеньориты доньи Анжелики, которую необходимо было спасти от гнева разъяренного животного.

Поэтому она очень правдоподобно взвизгивала от страха, когда Семён, роя копытом (то есть носком ботинка) пыльную землю, делал вид, что сейчас грозный бык ринется на эту поистине прекрасную представительницу испанской аристократии.

Павлик заливался смехом, Вера ему вторила, а Семён так смешно таращил глаза, старательно изображая быка, что в конце концов развеселил и Соню.

Добравшись до озера, компания расположилась на живописном берегу, заросшем  сплошь пушистой, мягкой «кашкой», как называла баба Нюра клевер.

Вера с Соней быстро расстелили плед, а для импровизированного стола приспособили большую широкую доску, припрятанную заранее в кустах. Её положили на два больших пластиковых ведра, принесенных с собой. Вёдра нужны были для дела, но пока молодые люди просто отдыхали, расположившись под жарким солнышком.

Анжелика, стянув футболку и шорты, оказалась в модном купальнике-бикини такого яркого светло-зелёного цвета, что от него слепило глаза. Украшали его не менее яркие, едва ли не светящиеся, оранжевые полосы.

Вера подумала, что девушка похожа на тропическую золотую дротиковую лягушку с оранжевыми лапками из лесов Амазонки, о которой она когда-то читала в журнале «Юный натуралист». Лягушка была очень красивой, но крайне, просто смертельно, ядовитой. Яд одной такой маленькой квакушки мог за раз убить двадцать человек.

Умозрительно сделав это сравнение, Вера инстинктивно устроилась поодаль от красивой девушки. Анжелика же спокойно растянулась на собственном, специальном пляжном коврике, который привезла с собой. 

Семён с Егором тут же полезли в воду, с криком и воплями, поскольку вода в озере действительно была холодной. Они фыркали, как два молодых тюленя, прыгали  и шлёпали руками по воде, стараясь окатить  друг друга  фонтаном брызг.

Павлик, который вознамерился было тоже полезть в воду вслед за отцом, был быстро унесён на берег Соней. В первый момент от огорчения он уже готов был разреветься, но Соня показала ему, как можно свистеть с помощью травинки, зажатой между большими пальцами рук, и он сосредоточенно принялся осваивать эту науку, пыхтя и морща лоб от преследующих его неудач.