Научи меня прощать

Глава 75.

В один из жарких деньков в конце июля баба Нюра с Верой отправились собирать смородину. 

Те самые ступени-террасы, которые усердно сооружали три года назад Павел Ефимович с сыном на участке огорода, почти примыкающем к озеру, были теперь плотно засажены раскидистыми смородиновыми кустами.

Затенённое место под старыми деревьями и близость воды окупились сторицей: ягода созревала крупная, сочная, а аромат стоял такой, что, казалось, даже злющие озерные комары благоговели, и жаркими летними днями прятались исключительно под сочными зелёными смородиновыми листочками.

В экспедицию собирались серьёзно. Несмотря на жару, Вера нарядилась в  спортивный костюм и даже запаслась старой кепкой Семёна, а баба Нюра надела две кофты и повязала платок по самые брови, как это делали когда-то раньше в деревнях.

С собой прихватили небольшие пластиковые вёдра, две миски и большую корзину.

Работать было бы в удовольствие. Возле воды и в тени жары почти не ощущалось.

Но всё портили комары.

Решив, что наглые двуногие существа без спросу вторглись в их священную обитель, они тучей повисли над Верой и зло запищали. Поначалу она воспринимала эти угрозы насекомых насмешливо. Но потом сообразила, что в комарином понимании царь природы – вовсе не человек. 

Без конца почесываясь от яростных комариных атак, она с любопытством посматривала на бабу Нюру, которая сновала вокруг очередного смородинового куста, ловко обирая морщинистыми загорелыми руками крупные ягоды.

Они сыпались и сыпались в её миску, она то и дело просила Веру пересыпать черные, налитые соком смородиновые горошины в её ведёрко. 

Вера с тоской посмотрела на свои руки. На тыльной стороне ладоней уже пристроились два огромных комара, а третий сновал взад и вперёд, устраиваясь поудобнее.

Изловчившись, Вера одним звонким шлепком избавилась от всех троих супостатов. 
Баба Нюра, увидев краем глаза войну внучки с комарами, по-девчоночьи хихикнула и прокомментировала:

- Ты, Веруня, у меня настоящий герой! Одним махом семерых побивахом!

Вера, яростно отмахиваясь от очередных зудящих кровопийц, пискнула:

- Бабуля, ну почему они только меня грызут? А к тебе почти не лезут?

Это развеселило старушку ещё больше.

- Так у меня кровь густая да старая. Словом, ты просто вкуснее!

Вера рассмеялась со вздохом сожаления, что ей от этого открытия не легче.

Работали долго. Вернулись изрядно покусанными и уставшими.  Зато оба ведёрка и корзинка были доверху полны спелой, ароматной, сочной ягодой.
Вера долго отмывала руки, ставшие фиолетовыми из-за темного сока, а аромат смородины преследовал её потом несколько дней. Даже щи, которые она ела, казалось, имели явный привкус смородинового листа.

Из основной массы ягод сварили варенье. А часть пошла на приготовление знаменитой «Нюриной настойки». 

У бабы Нюры был какой-то свой, особенный рецепт её приготовления. 

Вот из-за этой настойки и произошел казус, который потом превратился в одну из самых смешных и забавных семейных баек.

Через две недели, когда Вера уже должна была уезжать, случилась огромная неприятность – в курятнике недосчитались четырёх кур. Полина нашла их в огороде: четыре бездыханные тушки лежали недалеко от тыквенных грядок. 

Позвав домашних, Полина Васильевна привела домочадцев на место преступления, где они с грустью оглядели безвременно погибших усердных несушек из гарема Митрофана. Уже позже Павел Ефимович обнаружил лаз в заборе, через который куры и удрали со двора. 

Лаз заделали, а упокоившихся с миром кур, опасаясь за остальную птицу, было решено оставить в дальней части огорода. Баба Нюра отнесла тушки подальше и аккуратно прикрыла большими листьями лопуха. На следующий день Павел Ефимович должен был их унести подальше от дома и с честью захоронить.

***

Утро началось с испуганного вопля бабы Нюры.

Вся семья в полном составе высыпала на крыльцо с другой стороны дома.

Баба Нюра, с круглыми от ужаса глазами, показывала пальцем куда-то вдаль.

Проследив за её рукой, Павел Ефимович охнул, Полина Васильевна ахнула, а Вера открыла рот.

Куры воскресли!

Они бодренько, друг за другом, семенили по тропинке в сторону курятника, явно проголодавшиеся и живее всех живых.

Смиренно прошествовав мимо хозяев, все четверо ловко юркнули в открытую калитку во внутренний двор и поспешили к кормушке, где суетились их товарки.

- Это что было?! – первым подал голос Павел Ефимович. - Они же вчера вроде все померли?!

Вера судорожно кивнула и посмотрела на дядю.

Полина схватилась за сердце, а баба Нюра вдруг принялась хохотать.

Звонко, держась за бока, она порывалась что-то сказать, но всё время срывалась на заливистый хохот. 

- Я знаю! – Наконец сумела выговорить она, задыхаясь и показывая рукой в сторону курятника. – Это же смородина!

Павел  вопросительно уставился на мать. И вдруг глаза его округлились, его явно осенило.

Он захохотал тоже.

Полина с Верой, всё ещё не понимая всеобщего веселья, недоуменно переглянулись.

Икая от неудержимого смеха, Павел бросил в их сторону:

- Они пьяные были!

- Кто? – Не поняла Вера.

- Да куры же! – Еле сумел выговорить Павел Ефимович, от смеха согнувшись пополам.

Лицо Полины в свою очередь озарило понимание, и она присоединилась к смеющемуся хору родственников, уже утирающих выступающие слёзы.

- А всё она! – Хохотал Павел, показывая на бабу Нюру.  – Ягоду-то со своей настойки она в компост отнесла. А куры через лаз в огород пробрались, да смородину эту пьяную нашли!

- И? – Вера всё ещё не понимала.

- И наклевались! – продолжила его пояснения Полина, смеясь. – Смородина на водке настаивалась!  Когда мы их в огороде нашли и приняли за мёртвых – так это они просто  пьяные были до потери сознания!

Баба Нюра простонала: