Научи меня прощать

Глава 83.

Ольга укачивала Анечку. Было жарко. Над городом стояло марево, раскаленный за день асфальт не позволял даже ночью отдохнуть от жары. 

В августе всегда так: три-четыре дня обязательно выдаются безветренными.  Солнце печёт, а на улице  полный «штиль», как говорят моряки.

Ольга беспокоилась. Последнее время Костя, словно сам не свой. Постоянно роется в куче газет, купленных по дороге, словно там есть что-то очень важное. Когда смотрит новости по телевизору – его лучше не трогать. У него становится такое жёсткое и сосредоточенное лицо, что она иногда даже пугается.

Кроме «Времени» смотрит теперь ещё и «Вести», которые стали выходить с мая. На телевидении появилось «РТВ», новый телеканал.

12 июня муж потащил её на выборы. Если честно, она идти не хотела. Ну что, в конце концов, может сделать один единственный голос? Выберут президента РСФСР и без неё.

Они тогда впервые едва не поссорились. 

Константин говорил, что она несознательная женщина, и что в эти дни происходит то, что позже назовут словом «история». Нужно участвовать в ней. Потому что быть гражданином страны – это тоже ответственность.

Ольга отвечала, что сейчас её ответственность – быть матерью. И ещё уметь приготовить кашу  из топора. Всё остальное её сейчас мало интересует.

Костя жену понимал, но на своём всё-таки настоял. Забрал у Ольги Анечку.

- Оля, до участка от силы десять минут. С дочерью я останусь. А ты бери паспорт и иди! В конце концов, это твоё конституционное право – голосовать. Это гражданская позиция. 

- Хорошо, хорошо, наверное, ты прав. Заодно зайду на рынок. 

- А на рынок зачем? – Костя принялся возиться с малышкой.

- Чтобы на цены полюбоваться. – Ольга вздохнула. – Я теперь туда, как в музей, хожу. Или как лисица из басни: «Видит око, да зуб неймёт!»

Она принялась собираться.

Такого ажиотажа, как было в день референдума, уже не было. 

В кабинке Ольга просмотрела бюллетень.

Выбор был небольшим. Изучив список кандидатов в президенты, она подумала и поставила галочку рядом с фамилией «Тулеев». На пост вице-президента предлагались тоже шесть кандидатур. Ольга отметила Александра Руцкого.

С чувством выполненного долга она бросила  в урну листок.

На следующий день стало известно, что выборы выиграл Ельцин. 
Если честно, её мало это волновало. Но Костя, в силу профессии, наверное, знал нечто большее, чем она.

Ей было более понятно то, что жители Ленинграда решили на референдуме вернуть городу историческое название: Санкт-Петербург. Ольга посчитала это правильным и это решение поддерживала.

19 августа, в понедельник, Константин вернулся  домой в крайне возбужденном состоянии.

- В Москве танки! – Бросил он Ольге и, даже не сняв пиджака и ботинок, бросился к телевизору.

- Какие танки? Костя, ты о чём сейчас?- Ольга смотрела на мужа с недоумением.

- Государственный переворот! Из Москвы звонили.

- Кто звонил? Кому звонил? Костя, да объясни ты толком?

Но муж только щелкал каналами телевизора.

- Можешь не щелкать. Весь день сплошное «Лебединое озеро». Я думала, что кто-то умер опять из вышестоящих. И у нас день траура.

- Двадцатого числа Горбачёв должен подписать новый Союзный договор, создающий вместо СССР конфедерацию — Союз Советских Суверенных Республик. Это означает, что будет проигнорировано решение референдума о сохранении СССР. В Москве объявили чрезвычайное положение.

Константин устало закрыл глаза.

- Если у них сейчас ничего не получится, то уже не получится совсем…

- У кого не получится?

- Утром были новости – создан ГКЧП во главе с Янаевым. По телевидению объявили, что Горбачев временно не может исполнять обязанности по состоянию здоровья. На улицы Москвы ввели войска и бронетехнику.

Ольга ахнула.

- Так вот почему весь день одно «Лебединое озеро»… И работает только первый канал.

- Это и понятно. – Константин встал. 

Он прошел в прихожую, снял ботинки и пиджак. Вернулся обратно в комнату, снова сел в кресло перед телевизором, нервно постукивая рукой по подлокотнику.

- Это государственный переворот, Оля. Нам остается только ждать новостей. Сейчас я рад, что мы живём в провинции, в Москве сейчас опасно. В каждый момент может начаться взрыв.

- Но, Костя, я не понимаю… - Ольга присела на диван рядом с мужем. – Ведь большинство людей поддерживают сохранение Союза. Как же можно обойти мнение народа целой страны?

Мужчина невесело усмехнулся.

- А это, солнце моё, большая политика. А ещё такое сладкое  слово – «власть». Власть непременно означает колоссальные деньги. Такие деньги и такие возможности, которые мы с тобой даже не можем себе представить. Поэтому ради власти и денег люди идут на многое. Даже если это предательство страны и целого народа.

- Ты думаешь, им удастся? Этому самому ГКЧП? Им удастся сохранить СССР?

Костя вскочил и нервно забегал по комнате.

- Оля, я не знаю. Если хватит решительности, если «кишка не тонка», то удастся. Но силы, которые стоят за их противниками – это не просто борьба за власть. Это противостояние двух миров – Запада и Союза. Не все это понимают. 

Он снова сел, хотя видно было, что состояние у него беспокойное.

- Понимаешь, сейчас страна доведена до предела. Народ готов на бунт, люди голодны и озлоблены. И если им пообещать небо в алмазах, они поверят тому, кто обещал. 
Только алмазов не будет, понимаешь?

- Что же делать?

- А что ты сделаешь? Один в поле не воин, если это касается таких масштабов. Это как Ленин говорил – нужна партия. То, что происходит, это последняя попытка «подлатать» систему. Мы сейчас, как в театре – смотрим с галёрки на происходящее на сцене. Но на сцену, чтобы поучаствовать в спектакле, нас тобой никто не пустит. 

Костя продолжил задумчиво, словно про себя:

- Горбачёв и Ельцин – это люди одной стороны. Если Янаеву не удастся сейчас взять власть, то страна развалится окончательно.