Научи меня прощать

Глава 84.

В декабре вдруг резко похолодало. Утром на лужицах стала появляться ледяная корочка, а опавшие листья покрывались тонким слоем мелкой, кристаллической изморози, красиво поблескивающей в утренних солнечных лучах.

В сентябре Зина с Яковом скромно и тихо расписались в районном ЗАГСе. Без приглашенных, без свадьбы и посиделок. Особенно этой новости обрадовалась Наташа.

- Зина, а можно при подружках я тебя буду бабушкой называть? Всё равно я папину маму почти совсем не знаю, видела только пару раз? Можно? – Скакала вокруг неё довольная девочка.

- Можно, конечно. Называй. Я только рада буду. – Зина улыбнулась ей.

Вот ведь как получилось, всю жизнь прожила она без детей, а теперь у неё Ольга есть и даже две внучки – Наташа и Анечка. Кто бы мог подумать?

Впереди маячили новогодние праздники, но настроение у Зины было не праздничное. Зарплату стали задерживать, на полмесяца всего, но было неприятно. 

У сына Якова, Евгения, дела шли совсем плохо, он подумывал уволиться из оркестра и уйти на «вольные хлеба». Ирина, его жена, была категорически против этого плана, настаивая, чтобы они пережидали сложные времена, живя на её зарплату.

В семье начались ссоры. Наташа переживала разлад родителей, всё чаще просилась в гости к деду с Зиной.

Зина радовалась, когда девочка приходила к ним, они хорошо ладили, женщине было жаль Наташу, хотя она понимала, что она в этой ситуации мало чем может помочь детям мужа.

Яков переживал.

События в стране нарастали, как снежный ком.

Девятого декабря, как всегда, смотря вечернее «Время», Яков прикрыл глаза рукой.

- Ну всё. Свершилось.

Зина внимательно посмотрела на мужа.

- Яша, но мы ведь понимали, что к этому всё идёт. Ещё в августе было понятно.

Яков Григорьевич тяжело вздохнул.

- Да, родная, конечно, мы понимали. Но надежда умирает последней. 

На экране диктор продолжал говорить:

- 8 декабря 1991 г. лидеры РСФСР, Украины и Белоруссии Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич в правительственной резиденции Вискули (Беловежская Пуща, Белоруссия) подписали Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (СНГ) и роспуске СССР…

Зина присела рядом с мужем, погладила его по плечу.

Яков вымученно улыбнулся.

- Прости, Зиночка. Но что-то одни проблемы. Что в стране, что в семье. Сейчас эта троица, - он кивнул в сторону телевизора, -  вот так просто, одним движением пера подписала смертный приговор стране. Между прочим, огромной стране, которую их предки объединяли воедино более тысячи лет. 

Он помолчал.

- Евгений с Ириной ссориться стали. Я невестку понимаю. В оркестре Женьке очень мало платят. Цены-то взлетели, как ракета. Он крутится, конечно… Филармония, какие-то концерты… Так надумал-то что? В ресторан идти играть. Ирина в ужасе, конечно. Такой талантливый музыкант – и в ресторан. А Женька упёрся, на шее у жены, говорит, никогда не сидел, и сидеть не буду.

Зина поставила на стол поднос с чайными чашками.

- Ирина не права. – Она старалась говорить мягко. – Если Евгений решил поменять место работы, пусть меняет. Теперь не до престижности. Судя по всему – дальше будет только хуже.

- И я о том же… - Яков взял с подноса чашку, наполнил наполовину свежей заваркой, уже настоявшейся, и похожей цветом на коньяк. – Долил в чашку кипятка из небольшого чайника, который Зина примостила тут же, на старинной латунной резной подставке.

С появлением Якова, в её квартирке прибавилось новых, интересных вещей.
Бронзовые подсвечники, тяжелые каминные часы, серебряная «икорница», которую  Зина, за неимением икры, использовала в качестве маслёнки. 

Всё было дорогое. Добротное, основательное, надежное… Было видно, что вещи прослужат не одному поколению. 

- Как дела у Ольги? Костя что-то давно мне не звонил.

- Хорошо. – Зина улыбнулась. – Анечка растёт, в январе годик уже. Надо же! Целый год прошёл. Быстро-то как… Надо бы подумать, что подарить девочке на год.

- Подумаем. – Яков улыбнулся в ответ, а Зина, следуя его примеру, налила в свою чашку чая.

В вазочке блестело капельками летнего солнца облепиховое варенье. Ягодки, мелкие и полупрозрачные, плавали в желтом сиропе, похожем на расплавленный янтарь.

- У Леры кто-то появился. – В голосе мужа прозвучала нотка беспокойства.

- Почему ты так думаешь? – Зина с интересом посмотрела на него.

- Не я один так думаю. Женька тоже в этом уверен.
Яков зачерпнул маленькой десертной ложечкой немного варенья. Осторожно попробовал.

- Интересный вкус. Правда, уж больно косточек много и такие мелкие! Честно говоря, никогда не знал, что из облепихи такое варенье вкусное получается. Больно она кислая. Масло, знаю, делают. Настойку ещё на ягодах, лекарственную. А варенье 
- впервые только твоё попробовал.

Зина подвину вазочку ближе к нему.

- Хорошо, что у моей знакомой на даче полно облепихи! Вот и раздаёт по друзьям. Это же сплошной витамин «С»! Ой! Смотри, смотри!

- Что такое?! – Яков испуганно и с подозрением посмотрел на варенье, чуть не выронив ложку.

- Так витамин же прыгает! Лови его скорее! Лови! – Зина рассмеялась. – Попался! 

Она весело хохотала над ним, словно девчонка.

Яков Григорьевич тоже засмеялся.

- Вот ведь! Провела! 

- Так что там у Леры? – Продолжила Зина начатый Яковом разговор. – Мне показалось, что она последнее время какая-то странная. То весёлая, то совсем грустная приходит.

- А тебе она ничего не говорила, случаем? – Яков с надеждой взглянул на жену.

Зина покачала головой.

- Яша, ты же знаешь, у нас с Лерой сложные отношения. Сейчас она успокоилась, смирилась с тем, что мы  теперь женаты. Но это не означает, что она решится со мной откровенничать. До таких масштабов не дошло.

Яков вздохнул.

- Жаль… Беспокоюсь я за неё. Скрытная она какая-то стала, дёрганная. Всё отнекивается, отшучивается... К брату стала реже заходить, у нас почти не бывает, хотя я подумал, что всё как раз стало налаживаться. И тебя она приняла, в конце концов.