Научи меня прощать

Глава 86.

Валерия с нетерпением поглядывала на часы. 

Было около шести вечера. Дмитрий должен был прийти к девяти.

Она оглядела своё «убежище».

Никогда ещё её комната не выглядела такой опрятной и чистой. Она была большая – целых пятнадцать квадратных метров. 

Когда она получала её, в профкоме многозначительно подчеркнули, что такая удача выпадает далеко не всем. И она «должна оправдать…»

Что именно ей придется оправдывать, не упоминалось. Видимо, имелось в виду «оказанное доверие». Ведь она получила больше квадратных метров, чем полагалось на одного человека. Учитывая тот факт, что Лера была ценным сотрудником, вопрос был закрыт, хотя её соседи, люди семейные, поглядывали в её сторону с небольшой завистью.

Большой шкаф с зеркалом, старинный трельяж (подарок отца), громоздкий и тяжёлый письменный стол, журнальный столик, книжные полки на стене и софа – мебель была расставлена продуманно и удобно.

Обычно в комнате всегда царил небольшой хаос и беспорядок. Но в этот раз Лера сама не узнавала «берложку», как она в шутку называла собственное обиталище.
Нигде не было видно ни пылинки. 

Письменный стол, ранее щеголявший бумажными горами и книжными стопками, был теперь девственно чист и тщательно вытерт, сияя кое-где потрескавшейся от времени, лакированной сеточкой. 

Все канцелярские мелочи и прочие научные «штучки» были безжалостно разложены по ящикам и скрыты от посторонних глаз.

Книги заняли почётное место на полках, расставленные красиво и даже «по размеру», что за Лерой не водилось в принципе. Она считала, что они должны стоять строго по их важности и необходимости. Сейчас, изменив своему принципу, она довольно обводила взглядом ровненькие, как у солдат на плацу, аккуратные ряды.

Зеркало блестело, а сам шкаф, избавленный от нагромождения всевозможных коробок наверху, казалось, благодарно и воодушевлённо поскрипывал дверцами, когда Валерия в его недрах выбирала себе праздничный наряд.

Трельяж ликовал.

Обычно заставленный всевозможными баночками и тюбиками, флакончиками и футлярами с губной помадой, он вдруг обнаружил, что вся эта батарея исчезла, рассованная и разложенная по его же ящичкам. 

На поверхности красовались лишь пудреница, единственный флакон любимых французских духов и одинокий тюбик с ярко-красной помадой.
Софа тоже была довольна. Потому что именно сегодня она получила то, о чём давно с трепетом мечтала: новое гобеленовое покрывало, лежавшее на верхней полке шкафа последние три года. 

Преобразившись, софа даже как-то приосанилась, почувствовала себя не софой, а настоящим, мягким диваном и выглядела вполне солидно и респектабельно.
Словом, Лера, оглядев ещё раз преображенную комнату, мысленно похвалила сама себя.

Оставался ещё широкий подоконник. Сгрудив папки с бумагами ровной стопкой в одной стороне, Лера быстро протерла пыль, приподняв и поставив обратно на место икону, размером с большую книгу.

Она не любила заниматься «домашними делами». Если бы кто-то изобрел бы такую машинку, чтобы она сама со всех поверхностей убирала пыль, Лера поставила бы ему памятник! При жизни.

Пыль вообще была штукой загадочной.

Как плотно не прикрывай окно или не закрывай форточку – пыль всё равно находила малейшую лазейку и, довольно жмурясь, оседала ровным слоем на всех поверхностях, вынуждая Валерию время от времени браться за тряпку, ненавистную её характеру.
Однако, когда она теперь носилась с этой тряпкой по комнате, женщина поймала себя на мысли, что ей даже нравятся эти хлопоты. 

Нравится, как выглядит теперь комната, а главное – это понравится Диме.

Обязательно понравится!

Об этом говорит просто неприличное количество времени, которое она потратила на уборку – почти целый день!

Валерия ещё раз оглядела результаты своих трудов, и довольно улыбнулась.
Пусть Дима не считает, что она какой-то там синий чулок, думающий только о работе. Он увидит, что дома у неё уютно,  поймёт, что она, Лера, не только перспективный учёный, но и хорошая хозяйка.

Хотя про «перспективного учёного» она несколько приукрасила. Дела в НИИ, где ей год назад предложили возглавить отдел, шли сейчас из рук вон плохо. Деньги от государства на исследования практически не выделялись, директор стал плавно уходить от её прямых вопросов о переводе и научной работе. А ведь она чуть не уволилась из музея! Хорошо, что не стала торопиться. Сейчас бы локти кусала.

Валерия  с удовольствием бросила взгляд на разложенный на софе новогодний наряд. Изящное платье с открытой спиной из поблескивающей искорками струящейся ткани мягкого серого, скорее даже «серебряного», цвета.

И, конечно же, жемчуг. Подвеска на тоненькой золотой цепочке – раковинка с жемчужиной внутри, небольшие серьги.

Она волновалась, словно вчерашняя школьница, собирающаяся на первое в жизни свидание. Ей скоро уже тридцать пять. Пора, наконец, устраивать личную жизнь.
Когда Валерия бывала в гостях у брата, она всё больше времени проводила с подрастающей племянницей. 

Теперь ей хотелось детей. Ну… Может быть не детей, но ребёнка. Она понимала жену брата, Ирину, которая всё чаще делилась с ней сокровенным – жалела, что не родила ещё.

Валерия даже представляла, что в её комнате появится детская кроватка. Журнальный столик тогда придется выкатить в общий коридор, но ничего страшного. Зато кроватка как раз поместится в углу.

Лера вздохнула. Рано пока об этом думать.

Всё-таки Дима очень упрямый. Что такого необычного он увидел в том, чтобы познакомиться с её роднёй именно в Новый год? Ей эта идея казалась, наоборот, удачной. Весёлый домашний праздник, немного хорошего алкоголя, расслабленная обстановка, ёлка и подарки – куда уж момент лучше, когда стоит впервые почувствовать на себе взгляды посторонних людей.

Однако Дмитрий настоял на своём, и она сдалась.

Лера была и рада, и не рада.