Научи меня прощать

Глава 94.

- Лера! Лерочка, дочь, что случилось? Почему ты в таком виде, кто тебя обидел? Что произошло?

Яков сжимал в объятиях плачущую Леру, засыпая её вопросами, чувствуя, как снова начинает щемить сердце.

Но Валерия молчала, всхлипывая, прижавшись щекой к отцовской груди, обтянутой шерстяным серым жилетом. Он знакомо пах одеколоном «Миф» фабрики «Дзинтарс». Лере не слишком нравился этот аромат с цитрусовыми нотами. Она приносила отцу в подарок импортный одеколон, но тот упрямо передаривал красивые коробочки  знакомым, и оправдывался перед ней извиняющимся тоном:

- Лерочка, солнышко, ну не нравятся мне все эти зарубежные ароматы. Я к «Мифу» привык. Мне не нужно, а человеку – радость. Прости старика!

Лера прощала. Улыбаясь, она поднимала глаза к небу и соглашалась:

- Папа! Опять! Да уж ладно… Хотя бы не «Шипр»!

И они смеялись вместе.

Такой знакомый запах снова разбередил раны. Она почувствовала на щеках горячие ручейки слёз. Они текли как-то сами по себе, Лера честно старалась их сдержать, но эмоции переполняли, она мысленно махнула рукой и снова уткнулась в пахнувший «Мифом» отцовский жилет.

Эх, папа, папа… Знал бы ты, что я натворила…

- Лерочка… - Зина осторожно тронула молодую женщину за плечо,  - детка, давай я помогу тебе снять пальто. Идите с отцом в комнату, а я поищу валерьянку или пустырник, заварю чай. И вы спокойно поговорите.

Лера тревожно оглянулась на неё, словно опасаясь, что Зина сейчас насильно оторвёт её от отца. 

Но лицо Зины излучало невозмутимое спокойствие. И сочувствие. 

От этого захотелось плакать ещё больше. 

Лера всхлипнула, но на этот раз сдержала слёзы, послушно помогла Зине стащить с плеч влажное от растаявшего снега пальто.

Зина облегченно вздохнула про себя. 

Надо было бы предложить Лере умыться. Глаза её были обведены темными кругами из-за потекшей туши и размазанных стрелок, по щекам пролегли грязные дорожки от слёз. 

Но Зина шестым чувством ощущала, что делать сейчас этого не нужно.
Вот сейчас, именно сейчас, между Лерой и Яковом установилась такая связь, которую никак нельзя рвать. Она похожа на ниточку, тонкую, ещё не совсем прочную, но всё-таки ниточку. Если сейчас нарушить тонкое единение отца и дочери, то , возможно, 

Лера уже не станет откровенничать с Яковом. А девочке нужно выговориться. Зина это понимала.

Этих двоих сейчас лучше оставить в покое. Ненадолго.

Она посмотрела, как Яков за руку ведет дочь в комнату, к дивану, усаживает её, сам садится рядом. Молодая женщина снова обнимает его, прячется у него на груди, словно испуганная маленькая девочка.

Вот и хорошо… 

Куда ещё со своими бедами пойти, как не к родителям? Она, конечно, для Леры «нет никто и звать никак». Но отец – последняя надежда удержаться на грани разума в её разрушимся идеальном мире, который Валерия сама вокруг себя выстроила и разрисовала разными красками.

Зина вздохнула.

Тихо прошла на кухню, открыла кухонный шкафчик, нашарила среди банок с крупами маленький пузырек с жёлтыми таблетками. Валерьянка.

Сама она в эффективность этих желтеньких горошин не верила. Для неё они были что-то вроде плацебо.* Вот настойка пустырника действительно помогала. Но стоило выпить её, как начинало клонить в сон, поэтому Зина всё-таки решила выбрать валерьянку.

Она поставила на огонь большой эмалированный чайник. Он был старый, на крышке в одном месте виден был небольшое темное пятнышко сколотой эмали. 

В металлическую петлю на крышке чайника была плотно вдета обычная винная пробка. Так можно было приподнять крышку, не пользуясь прихваткой, и не обжигая пальцы. 
Чайник Зине нравился. Эмаль цвета топленого молока была расписана простеньким цветочным рисунком. И новомодного «свистка» не было.

Зато было другое достоинство: носик чайника был сделан по принципу «ни капли мимо». Зине не нравилось, когда при разливании воды по чашкам, с носика текли капли, оставляя на клеёнке мокрые пятна, которые всё время приходилось вытирать. 

Именно поэтому она быстро «забраковала» новый, недавно подаренный Ольгой чайник, упаковала его обратно в коробку, подарив его Светлане с Верой – для дачи. После этого  со спокойной душой вернула из кладовки обратно на плиту своего старого эмалированного «старичка». 

Ольга только покачала головой, улыбаясь:

- Мама Зина, вот если бы ты его кому другому подарила, я бы обиделась. Светлане можно! Сами к ним на дачу поедем - сами из этого чайника  «чаи гонять» будем.

При воспоминании об Ольге с Костей и маленькой Анечке лицо у Зины само собой расплылось в улыбке.

«Мама Зина»… Представляете?! Так её Ольга стала называть с недавнего времени. Анечка, так та сразу, тыча пальцем в Зину, звонко выговаривала: «Ба!» Первый раз, услышав это: «Ба!», Зина даже прослезилась. 

Вот так вот. Детей своих не вырастила, не судьба, а бабушкой стала. И мамой стала. Пусть и «мамой Зиной». Так ведь всё равно – мамой!

Что же всё-таки произошло у Леры? 

Старенький чайник уютно закипал на плите, но на душе у Зины было неспокойно. 

Какие такие новости принесла Лера? Как Яков переживет их, если действительно случилось что-то серьезное?

Она задумчиво насыпала  в кружки заварку, добавив в каждую по листку сушеной мяты – для аромата, залила кипятком, накрыла каждую кружку блюдцем.

Так заваривать чай её приучил Яков.

Сначала Зине не особо нравилась эта процедура, в заварочном чайнике заваривать было быстрее и привычнее. Но она не могла не признать, что при таком способе чай получался более насыщенным и вкусным. Если, конечно, не переборщить с заваркой. Крепко-заваренный напиток Зине не нравился.

Поставив кружки и сахарницу на поднос, она отнесла его в комнату.
Яков с Лерой по-прежнему сидели на диване. Но Валерия уже не рыдала, а только слегка всхлипывала, шмыгая носом.

Зина вернулась на кухню, налила в стакан воды. Высыпала из пузырька на ладонь три желтые таблетки и снова отправилась в комнату.