Научи меня прощать

Глава 110.

Злата занималась любимым делом: примеряла драгоценности.

Всё-таки, её Гера (так она с недавнего времени начала называть Георгия) умеет разбираться в дамских «безделушках».

Например, вот эта… Причудливая брошь в виде изысканного цветка с крупным камнем – стоит, как машина, на которой её возят. 

А серьги с бриллиантами – как две машины.

Украшений немного, но вместе они – целое состояние. По крайней мере для неё, бедной девушки из провинции, всё богатство которой – педагогическое образование и дом в деревне. Не считая вложенных в пекарню денег. Если только удастся их сохранить. Интуиция подсказывала ей, что пекарня переживает не лучшие времена и вскоре не выдержит конкуренции.

Да и после общения с Георгием, с его миром, ей совсем не хотелось оставаться каким-то незначительным пекарем.

Злата задумалась.

Она сомневалась, что когда-нибудь такой человек, как Георгий, потребует от неё вернуть подарки. Он птица совсем иного полёта, это не Петя с его округлым брюшком и уютной квартиркой.

Георгий – это ум, причем изощренный, аналитический. Иногда он казался Злате неким сверхчеловеком, умеющим предугадывать мысли и желания других людей.

Обладал ли он такими способностями, наверняка Злата не знала. Но то, как он вел дела, как говорил с людьми – её поражало.

Георгий вызывал у неё чувство восхищения и страха одновременно.

Это будоражило кровь, заставляло всегда быть в лучшей форме, «держать фасон».

Злате льстило, что такой человек выбрал именно её. Конечно, она красива.

Злата посмотрела на себя в зеркало.

Ей всего двадцать восемь лет. Уже не девочка. Многие в этом возрасте давно замужем, имеют по ребёнку, а то и по два. 

Зато ей никто не даст её лет. Безупречная кожа, ухоженные ноготки с аккуратным маникюром, волосы здоровые, густые, блестящие, всегда прекрасно уложены. Ни капли лишнего жира, только гладкие, крепкие мышцы. 

Недаром она столько времени проводит в бассейне и на тренажерах в загородном доме Георгия. Собственно, чаще всего она теперь живёт именно там, а не в его городской квартире, и не в той, что приобрёл для неё любовник.

Злата поморщилась.

Единственное, что омрачало её ликование – Георгий так и не оформил квартиру на её имя.

С одной стороны, она понимала, почему. Ему нужны были гарантии, что она в один прекрасный момент не взбрыкнёт по какому-либо поводу и не решит «показать характер». Это было умно, Злата понимала это, и даже считала правильным.

На его месте она поступила бы также.

С другой стороны, её коробила подобная «мелочность». Георгий настолько влиятелен и богат, что квартирой больше, квартирой меньше – его не особо заботило.

То, что он не оформил до сих пор документы, говорило только об одном – он до сих пор не доверяет ей полностью.

Это злило.

Злата снова посмотрела на драгоценности, разложенные на туалетном столике.

Хотя бы всё это – точно её. Если что-то случится – эти вещицы помогут ей держаться на плаву. И даже вести довольно обеспеченную жизнь. Какое-то время.

Она подперла голову руками и уставилась в окно.

Там бушевал май, природа буйствовала, всё цвело и переливалось всеми оттенками зелёного.

Ей хотелось на пикник. 

Куда-нибудь на природу, даже с палаткой. Испечь в углях, пламенеющих алым, обычной картошки, и есть её прямо так, плохо очищенную, с кусочками кожуры, превратившейся в приставшую золу, присыпая картошку крупной солью.

Не нужен ей шашлык, и вино не нужно.

Петь бы песни под гитару, шутить и рассказывать анекдоты…

Она тряхнула головой.

Что это с ней?

Хочется пикника?

Да не вопрос! Одно слово Георгию и завтра же её ждёт чудесное «барбекю». 
Заморское слово стало модным совсем недавно – в основном благодаря роману Маргарет Митчелл «Унесенные ветром».*

Ей не нравилось это чудное, странное слово. «Шашлык» - звучало ближе и роднее. 

Но зато «барбекю» - это модно, это престиж, это статус! А ей теперь нужно поддерживать статус. И свой, и Георгия…

Однако мысли о палатке на берегу реки не уходили. 

Хор квакающих лягушек, надувная лодка и ловля раков, когда они, девчонки, перепачканные тиной, выуживали зелёных, шевелящих клешнями чудовищ, из специальных бредней, и с визгом волокли их к котелку, роняя от страха и брезгливости, устраивая соревнования, кто добежит первой.

Злата помотала головой и снова посмотрела на драгоценности.

О чем это она опять?

Все, что было с ней раньше – это не её жизнь. 

Её жизнь – вот она, в этих сверкающих камнях, в дорогих костюмах, в шампанском за баснословные деньги,  подобострастных улыбках подчиненных Георгия.

Она так долго шла к своей цели, так долго её добивалась…

И всё бросить? Ради чего? Нелюбимого мужа и кучи сопливых ребятишек?

Она подумывала о том, чтобы родить Георгию ребёнка.

Интересно, если она забеременеет, как он отнесётся к этой новости? 
Злата знала, что у него нет детей. 

Во всяком случае таких, о которых было бы известно ей. Георгию уже много лет, но он сильный мужчина.

Она усмехнулась.

Настолько сильный, что даст фору многим молодым. 

В их постельных играх он всегда верховодит. Если Злата и оказывается в позе «наездницы», то только по его личному желанию. Не по собственному.

Хотя спать с ним ей нравилось.

Нравилось его сильное, жилистое не по возрасту, тело, нравилось, как он железной хваткой удерживал её руки, иной раз не позволяя касаться его.

Временами ей думалось, что такая игра была похожа на нечто этакое… с применением силы… Но и это Злате нравилось.

Она была цельной, сильной натурой, ей требовалось именно такое «укрощение». 
Злата никогда бы в этом не призналась, но, оставаясь наедине со своими мыслями, осознавала, что это именно так.

Может действительно, стоит родить ребёнка?