Научи меня прощать

Глава 121.

Вера задумчиво листала учебник.

Ей требовалось сосредоточиться, но правильные мысли упрямо отказывались задерживаться в голове. Предстояло решить, чем она хочет заниматься. Не то, чтобы серьёзно, всё-таки она не представляла себя этаким «синим чулком», помешанным на научных изысканиях, но пришла пора определяться.

Так… Кафедра археологии и древнего мира. Вера подняла глаза к потолку. Интересно, конечно. Даже романтично. Археология, раскопки… 

Кстати, их кафедра действительно занимается раскопками и летом организует экспедиции: копают в степи курганы, а далеко за городом – до сих пор ведут раскопки древнего городка. В краеведческом музее ему посвящен целый зал, и экспонаты постоянно пополняются.

Но стоило ей пообщаться с Артёмом с пятого курса, как всю романтику рукой сняло.

- Тёма, ну расскажи, - наседали на парня девчонки из её группы, кокетничая, - это же так интересно!

Артём, невысокий, лохматый, задумчиво поправлял на носу очки и важно расправлял довольно широкие плечи.

- Да, девчонки… Раскопки, это… Короче, это просто потрясающе! На последних, например, лично я нашел практически целый кувшин и остатки ножа. Думаю, что это был нож для жертвоприношений.

Девчонки, округлив глаза, восхищенно ахали, а Артём, собрав вокруг себя ещё больше слушательниц, продолжал вещать с мистической загадочностью в голосе, словно дельфийский оракул:

- Просто вы не понимаете… Когда сидишь у костра, глядя в огромное звёздное небо, тогда  прямо ясно представляешь, как чья-то рука держит этот нож, готовясь нанести роковой удар…

Вера, стоявшая на некотором отдалении от исключительно женской Артёмовой аудитории, не удержалась, насмешливо фыркнув.

Молодой человек бросил в её сторону полный заинтересованного удивления взгляд и быстро закончил рассказ:

- Всё, девушки, сейчас мне некогда, расскажу подробнее в следующий раз.

Провожая взглядом девичью стайку, направившуюся к дверям ближайшей аудитории, он подошёл к Вере.

- А ты почему фыркаешь? – начал он довольно фамильярно.

Вера улыбнулась примирительно.

- Просто я знаю, что нож нашёл профессор Семёнов, предводитель вашего отряда. И он рассказывал, что нож обычный, ничего примечательного в нём нет, кроме довольно хорошей сохранности. Так чего врёшь-то? Из-за Алинки, угадала?

Артём густо покраснел. Было видно, что Вера попала в точку.

- Не вру, а слегка преувеличиваю. Слушай, Вера, уговори Алину к нам на кафедру пойти, а? У вас же распределение по кафедрам скоро.

- А тебе зачем? – Вера лукаво улыбнулась, – хочешь её на раскопки с собой заманить?

Она постучала парня по плечу.

- Давай так. Я поговорю с Алиной, а ты мне рассказываешь правду о проведении раскопок. Идёт?

Артём махнул рукой и тоже улыбнулся.

- Идёт!

- Ну, так как же? – снова задала вопрос Вера, отходя к ближайшему окну, - я правильно понимаю, что романтики в экспедиции маловато?

Молодой человек засмеялся.

- Правильно понимаешь. Чего там много – это недостатка воды и избытка пыли. Пыль везде, в палатке, на палатке, на одежде, словом, ты всё время возишься в пыли. Волосы постоянно превращаются в какой-то неряшливый сноп. Иногда мне кажется, что, когда я их расчесываю, из-под расчески сыплется песок.

Вера сочувственно кивнула.

- Понимаю. Но ведь вам привозят воду?

- Конечно, привозят. – Парень утвердительно кивнул, - но её всё равно всегда не хватает. Особенно для того, чтобы принять душ. Ты ведь знаешь, что такое «душ-топтун»?

- Конечно! 

- Так вот наша душевая кабина – это деревянная коробка метр на метр, обтянутая  тканью, ведро воды и этот самый «топтун». Вода холодная, как понимаешь. Нам нормально, а девчонкам в таких условиях тяжело. Спать в палатке, готовить на костре… Да, конечно, доля романтики присутствует, но ведь это не на пикник с одной ночевкой выбраться.

- Тогда зачем Алинку в такие условия тащишь?

Артём широко улыбнулся.

- Это стратегия! – Он важно поднял руку вверх. – Я всё продумал. Там я для неё буду рыцарем в белых доспехах. Добытчиком и вдохновителем духа. Может, влюбится…

Он задумчиво почесал макушку, взъерошил и без того лохматые кудрявые волосы.

- Так поговоришь? 

- Ладно. – Вера собралась уходить. – Расскажу честно, и даже умолчу о твоих коварных замыслах. Хотя она на тебя и так смотрит, как кролик на удава.

- Почему это? – В глазах парня мелькнула растерянность. 

- Меньше врать надо! – Засмеялась Вера и отправилась к себе в аудиторию.

Нет, раскопки и восстания рабов ей не интересны.

Новейшая история тоже абсолютно не привлекала. 

Как может привлекать хаос и бардак? 

Раньше, в детстве, всё было понятно и правильно.

Сначала ты в детском саду, радуешься будущему, читаешь на утренниках стихи про «дедушку Ленина». Потом в школе тебя принимают в октябрята, ты гордо носишь на груди звездочку с портретом этого самого Ленина. Затем становишься пионером, чтобы продолжать «дело Ленина», гордишься теперь уже пионерским галстуком, ведешь активную пионерскую жизнь, руководишь звеном, тебя выбирают председателем совета отряда. Собираешь макулатуру и металлолом, ездишь с классом «на картошку» в ближайший совхоз, и всё так же читаешь стихи о Ленине на конкурсе чтецов.

Однако когда, наконец, становишься комсомолкой, мир вокруг распадается, как карточный домик.

«Ленинская тетрадь», куда конспектировались работы Владимира Ильича из его многотомных трудов, больше никому не нужна, как и сами эти работы, привычный критерий ценностей, «впитанный с молоком матери», рушится. 

Оказывается, что «строить коммунизм» уже совсем не надо, а вот капитализм почему-то – хорошо… 

Хотя в твоей «Ленинской тетради» черным по белому законспектировано: «Господа буржуазные индивидуалисты, мы должны сказать вам, что ваши речи об абсолютной свободе одно лицемерие. В обществе, основанном на власти денег, в обществе, где нищенствуют массы трудящихся и тунеядствуют горстки богачей, не может быть «свободы» реальной и действительной». (ПСС, т.12, с.103. – прим. автора).