Научи меня прощать

Глава 122.

Привело Дмитрия в сознание странное ощущение какой-то иллюзорности. 

Он сквозь пелену слышал чьи-то голоса, звуки звенели в ушах, двоились, и никак не хотели складываться в слова. 

Наконец, продираясь сквозь них, словно через вату, он различил:

- Эй! Слышите меня? Эй, вы! Слышите меня? Если слышите, сожмите мою руку!

Он инстинктивно сжал ладонь. Ему казалось, что он сжимает пустоту, но потом всё-таки ощутил живое тепло.

«Я жив?» - подумалось ему как-то безразлично. Что-то сильно дернуло его тело вверх, снова стало больно, он едва успел подумать о том, что умирает и… умер.

Он летел сквозь коридор куда-то вверх, к слепящему, сияющему свету, всё его существо ликовало, он понимал, что это ликует душа. Но вдруг его снова дернули, теперь уже вниз. Он с недоумением оглянулся и увидел своё тело.

Оно лежало на кушетке, левый бок сочился кровью, вокруг сновали врачи. Один из них, высокий, сосредоточенный мужчина с тонкими, упрямо сжатыми губами, натягивая на лицо медицинскую маску, коротко скомандовал:

- Отлично. А теперь – в операционную. Ещё посмотрим, кто кого. Лида! Готовьтесь ассистировать!

- Хорошо, Алексей Фёдорович.

Дмитрия резко потянуло на кушетку, он словно упал в собственное тело, так деревянные матрешки вкладываются одна в другую.

Дальше была только темнота.

***

Когда Дмитрий очнулся в следующий раз, глаза снова слепило светом. Но он был уже совсем не такой, как в том ярком, бредовом полусне-полусмерти. Свет был обыденным.

С трудом разлепив глаза, слегка приоткрыв их, поморгав, Дмитрий долго пытался сфокусировать взгляд, однако изображение расплывалось в единое двухцветное пятно.

Опять свет? Так он умер или нет?

Сознание было менее рассеянным, но вот ликования, того самого, когда был свет где-то наверху, того всепоглощающего чувства восторга  - его уже не было.

Наконец, картинка стала становиться более четкой. Он разглядел длинную лампу дневного света на стене и сами стены, выкрашенные светлой, почти белой, краской.

Язык был словно ватным, совсем не слушался, Дмитрий с трудом повозил им во рту, разлепил запекшиеся губы.

Хотелось пить.

Жив! Значит, он всё-таки жив?!

Где-то вдалеке скрипнула дверь, возле него возникла девушка лет двадцати пяти, с упрямым выражением лица и слегка насупленными бровями.

Однако, выражение упрямства сразу же сменилось сначала удивлением, а потом сияющей улыбкой, которую девушка тут же спрятала.

Дмитрий понял, почему: у неё были мелкие, неровные зубы, которых она, видимо, очень стеснялась.

Её глаза наткнулись на его сосредоточенно вспоминающий взгляд, и восклицание радости убедило Дмитрия, что он действительно жив.

- Наконец-то! Подождите, не шевелитесь! Нельзя! – девушка снова стала строгой, - хотите пить? 

Она догадливо поднесла к его губам трубочку.

Дмитрий благодарно вздохнул и сделал пару маленьких глотков.

Было приятно опять почувствовать на языке влагу, несколько капель смочили губы, но на втором глотке Дмитрий закашлялся, и тут же сильно кольнуло бок.

- Аккуратнее! Не спешите! - Девушка заботливо потрогала его лоб и поправила подушку. – Я зайду к вам позже, а теперь спите. Вам нужно много спать!

С этими словами она ловко, как фокусник в цирке, извлекла откуда-то из воздуха шприц.

- Сейчас я вам сделаю укол, вы заснёте. Когда проснётесь, я опять приду! – пообещала она Дмитрию, - теперь вы просто обязаны жить!

Она снова улыбнулась своей смущенной полуулыбкой, Дмитрий почувствовал лёгкий 
укол и вскоре мирно заснул.

***

Вновь проснулся он, словно от толчка.

В палате было тихо, лишь еле слышно тикало на стене. Дмитрий, всё ещё помня о боли, боясь пошевелиться лишний раз, скосил глаза в сторону.
Краем глаза он увидел белую дверь. Над ней висели большие круглые часы, секундная стрелка которых двигалась по кругу с легким механическим тиканьем.

Стрелки показывали восемь утра, но Дмитрий не мог понять, это восемь утра или восемь вечера? Окон в помещении не было, поэтому оставалось только гадать, сколько он пролежал тут так, в бессознательном состоянии.

Дмитрий осторожно поднял руки, посмотрел на пальцы. Он очень боялся, что обморозил их. Руки были целыми. Лишь на мизинце левой руки была повязка. Он осторожно подвигал пальцем. Тот зашевелился.

Дмитрий облегчённо выдохнул.

Если он его и обморозил, то хотя бы не потерял. Это уже хорошо.

В этот момент дверь в палату открылась, вошёл высокий, худощавый мужчина в белом халате. Когда он обернулся, Дмитрий узнал его. Это был тот самый врач, который сказал: «Отлично. А теперь – в операционную. Ещё посмотрим, кто кого».

Значит, именно этому человеку он обязан жизнью.

Мужчина посмотрел на него, его тонкие губы тронула довольная улыбка.

- Проснулись? Отлично! 

Он взял откуда-то сбоку стул и присел рядом с кроватью.

- Видите меня хорошо?

Дмитрий кивнул.

- Слышите тоже хорошо?

Снова кивок.

- Прекрасно. Можете говорить? Попробуйте, только не напрягайтесь сильно.

Дмитрий тихо, но внятно выговорил:

- Могу.

Врач снова довольно улыбнулся, достал из кармана халата небольшой блокнот и ручку.

- Давайте сделаем так: я буду задавать вопросы так, чтобы можно было отвечать односложно, чтобы сильно вас не утомлять. Хорошо?

- Да.

- Отлично. Меня зовут…

- Алексей Фёдорович.

Мужчина  удивлённо на него посмотрел. 

- Откуда вы знаете? Я не ваш ведущий врач. Анечка сказала? Но она сама была не в курсе, что вести вас буду именно я. Я совершенно случайно оказался на дежурстве, когда вас привезли. Хотя об этом мы поговорим позже… Вас зовут Дмитрий?

- Да.

- При вас не было найдено ничего, ни документов, ни водительского удостоверения, абсолютно ничего. 

- Тогда откуда узнали имя? –Дмитрий говорил тихо, с трудом, словно учась заново выговаривать слова.