Научи меня прощать

Глава 130.

- Наталья Валентиновна! Мой сын не может учиться в классе у Златы… - Соня, щеки которой алели от нервного возбуждения, замешкалась. - … эээ…Анатольевны!

Она закончила фразу с неким вызовом и уставилась на директора, сама не понимая, откуда  в ней взялась такая решительность.

Казалось, что массивные роговые очки директора вот-вот поползут ей на лоб, такой у неё был удивлённый и ошарашенный вид.

- Почему?! – она искренне недоумевала. – Да, у Златы Анатольевны нет опыта, и другая специализация, но у неё прекрасный диплом, высшее педагогическое образование. Злата Анатольевна закончит курсы, она - очень способный и перспективный…

Однако у Сони не хватило терпения выслушать всё до конца.

- Ей нельзя работать в школе!

Наталья Валентиновна нахмурилась и стала серьёзной.

- Объяснитесь! – её взгляд стал строгим и официальным.

Соня стушевалась. Вот зачем она «ляпнула» сейчас эту фразу? Её проблемы - дела давно минувших дней, да ещё из разряда личных. Как убедить директора в том, что её сын может стать мишенью для мести за старые, почти забытые, обиды? Как она может объяснить, что Злата ничего не делает просто так, при этом она - очень злопамятна?

Наталья Валентиновна продолжала буравить её тяжелым, подозрительным взглядом.

- Ну… - протянула Соня неловко, - я давно её знаю. В своё время у меня со Златой Анатольевной был довольно серьёзный конфликт. 

Соня замерла, не зная, что ещё сказать.

- И? – Снова строго спросила директор, - у вас был конфликт. Понимаю. Сколько лет назад это было? 

Соня вдруг потупилась под этим внимательным взглядом, как школьница, но произнесла тихо:

- Шесть. Нет, семь. – Тут же поправилась она, но снова с вызовом посмотрела на директора. – Но, Наталья Валентиновна! Мой сын просто не может учиться в классе у Златы! Не может!

Директор кивнула, однако развела руками.

- Софья Сергеевна, голубушка, но что мне прикажете делать? Первый «А» и «первый «Б» уже полностью укомплектованы. Учеников оказалось больше, и мы были вынуждены набирать ещё и «вэшек». Но вы ведь должны понимать, что я сама, по своему желанию,  просто не могу перевести вашего Павла к другому учителю. Классы полны! 

- Что же мне делать? – Соня расстроено села на самый краешек стула.

- Во-первых, успокоиться. – Наталья Валентиновна налила воды из графина и протянула стакан Соне. 

Та взяла  граненый стакан, отстраненно скользнув взглядом по привычному предмету, чисто механически отпила глоток, продолжая думать о чем-то своём.

Наталья Валентиновна посмотрела на неё с некоторым беспокойством.

- А во-вторых, - продолжила она тоном родной матери, ласково, словно разговаривая с больным ребёнком, - во-вторых, не стоит принимать всё так близко к сердцу. 
Подумайте сами, ведь после вашей последней встречи столько воды утекло! Возможно, сейчас, когда вы выйдете на крыльцо, Злата Анатольевна вас вовсе не вспомнит. Может быть, даже – не узнает! А вы себя зря накручиваете, придумываете невесть что.

- Возможно, что и не узнает, - задумчиво проговорила Соня, которая, как оказалось, внимательно слушала то, что говорила ей директор. – Только если всё же узнает? Разве нельзя сразу, прямо сейчас, предотвратить будущие проблемы?

Наталья Валентиновна довольно грузно опустилась на свой стул, который под ней слегка скрипнул, поправила на носу съехавшие вниз очки.

- У вас есть только один вариант. Попробуйте поговорить с кем-то из родителей первоклассников первого «А» и «Б». Возможно, что кто-то согласится пойти вам навстречу, в таком случае, мы просто переведем детей из класса в класс, не нарушая никаких правил. 

Соня мысленно закатила глаза в отчаянии, понимая, что сделать это будет нереально. Классы формировались по «принципу преемственности», то есть, дети из одной подготовительной группы детского сада зачислялись в один класс, чтобы не разрушался уже сформированный коллектив. Это облегчало жизнь и детям, и учителям. 

Конечно, в каждом классе были новенькие, два-три человека, но их ещё надо было разыскать, уговорить… И всё это – за оставшиеся несколько дней до первого сентября?

Скорее всего, никто не станет её слушать. 

Возить сына в городскую школу – не дело. Кроме того, Соня как раз собиралась выходить на работу. Её пригласили работать в весьма неплохое ателье, и она, посоветовавшись с Семёном, согласилась.

Это было удобно: по дороге на работу она провожала бы сына в школу и как раз успевала  вовремя к началу рабочего дня. Если возить Павлика в центр городка с окраины, то о работе не может быть и речи. Семён тоже возить сына был не в состоянии, он крутился, как белка в колесе, пытаясь успеть, как Фигаро* – и тут, и там.

До Сони вновь донесся успокаивающий, даже убаюкивающий голос Натальи Валентиновны:

- Поверьте, всё не так страшно, как вы себе придумали. Злате Анатольевне действительно нужна работа, ей нет смысла сейчас вспоминать какие-то старые дрязги и портить отношения со мной, вкупе со школьной администрацией. Она будет вести себя тише воды и ниже травы! Ей сейчас нужно думать о том, как набраться опыта и не ударить в грязь лицом. 

- Хорошо, если вы правы. - Соня устало поднялась со стула, поняв, что это маленькое сражение она проиграла. – Я попробую найти кого-нибудь, кто будет согласен поменяться с нами местами. Но вы сами прекрасно понимаете, что это вряд ли возможно. 

- Софья Сергеевна, дорогая, повторяю – вы делаете из мухи слона. Семь лет назад! Боже мой. Вы ещё вспомните, что было при царе Горохе!

Директор рассмеялась звонким, раскатистым смешком, предлагая Соне присоединиться к её веселью, но Соне было не до смеха.

Она сухо попрощалась и снова вышла на крыльцо.

Может быть, она и вправду зря беспокоится? Возможно, что директор права, она просто накручивает себя? Так нельзя… Если Павлик увидит её состояние, он начнёт задавать вопросы. Что она ответит? «Прости, сынок, но эта тётя – учительница когда-то очень хотела увести твоего отца из семьи?» Бред какой-то.