Научи меня прощать

Глава 133.

Павлик весело скакал по своей комнате, размахивая деревянным мечом, выкрашенным серебряной краской, и потрясая такого же цвета круглым щитом, выпиленным из куска фанеры.

На обратной стороне щита отец приладил ему две петли, кулачный и локтевой «хваты», из своего старого брючного ремня, совсем как на настоящих древних русских щитах, теперь щит сидел на руке, словно слившись с ней в единое целое.

Но и это было не самым главным. Главным было то, что Злата Анатольевна именно ему, Павлику, доверила главную роль в новогоднем спектакле, который устраивал их класс для всех первых и вторых классов школы!

За право получить первую роль одноклассники чуть не передрались, но Злата Анатольевна быстро навела порядок. Учительница умела смотреть так строго, что у самых отъявленных скандалистов и хулиганов душа уходила в пятки.

Павлик учился хорошо. Не совсем отлично, но хорошо. Ему сложно давалось то, что раньше называлось «чистописанием». По всем предметам он прекрасно успевал, особенно хвалили его за успехи в математике. Но вот писать Павлику не нравилось. Вот рисовать – это да! А выводить в тетради бесконечные ровные палочки не получалось. Из-под кончика ручки вместо палочек появлялись какие-то кривоватые линии, больше похожие на удивленных гусениц.

Злата Анатольевна укоризненно качала головой и ставила ему «хорошо».

Павлик благодарно думал, что она поступает очень справедливо! В конце концов, не может же мальчик учиться так же идеально, как, к примеру, Лиля Озерова. Девчонки - они и аккуратнее, и усидчивости у них больше.

Лиля была настоящей отличницей. В тетрадях сплошь ровненькие строчки, как на параде. У него строчки почему-то всегда стремились куда-то вверх, как он ни старался, чтобы буквы ложились только поверх прочерченной в тетради линии. Для его слов в конце строки словно переставала действовать некая сила притяжения, и он неминуемо писал всё выше и выше. Хотя и аккуратно. Буквы выходили у Павлика лучше, чем непреодолимые «палочки» и «крючочки».

Домой Павлик приходил довольный. Открыв дверь ключом, висящим на шее, на связанной из цветной пряжи верёвочке, он быстро обедал супом из термоса, оставленным мамой.

Плитой пользоваться ему пока не разрешалось, поэтому термосов было два: один с супом и второй, побольше – с горячим чаем. Бутерброды он давно научился делать сам.

Бабушка с дедушкой всегда присылали из Сосновки домашнюю колбасу, творог со сметаной, иногда сыр. Особенно Павлику нравился козий сыр, белый, жирный и мягкий. Но отец привозил его из Сосновки редко. Бабушка с дедушкой сами коз не держали, поэтому такой сыр покупали у соседей, у которых коз было целых три штуки: Веселушка, Настыра и Тихоня.

Павлик аккуратно положил на диван своё оружие и полюбовался им.

Эх, а до чего хороши будут доспехи! Папа обещал сделать их из картона и серебряной фольги от шоколада, которую Павлик никогда не выбрасывал. Съев шоколад, он аккуратно разглаживал фольгу и складывал её в пустую жестяную коробку от новогоднего подарка.

Его отец – на все руки мастер, все мальчики из класса завидуют Павлику.

Он всё может починить: и расшатавшуюся классную доску, и их шкафчики для одежды, даже оконную раму умудрился отремонтировать так, что она теперь спокойно открывается и можно пользоваться фрамугой. Правда сейчас зима и окно Злата Анатольевна почти не открывает, только если нужно быстро проветрить класс.

Одно Павлику было непонятно: почему мама так сильно нервничает, если Павлик передает отцу просьбы учительницы о помощи в классе. Последний раз они чуть не поругались.

- Вот скажи, пожалуйста, Сёма, ты из всего класса единственный мужчина и отец, способный держать в руках молоток, так, что ли?! Почему она свои просьбы адресует именно тебе?

- Соня, ну что ты нервничаешь? Понятно же, что Злате проще обратиться с просьбой к тому, кого она лично знает. Конечно, я не единственный умею держать в руках инструменты. Но, согласись, я – единственный, кто так хорошо умеет с ними обращаться!

Отец гордо выпячивал широкую грудь, подбоченивался, посматривая на притихшего, от разгорающейся возможной ссоры, сына.

Соня была недовольна, а Павлик не понимал – почему? Что плохого в том, что отец приладит на место отвалившуюся дверцу шкафа, в котором учительница оставляла верхнюю одежду и хранила стопки тетрадей?

Раньше Злата Анатольевна оставляла одежду на металлической вешалке, но однажды Петька Рыжов, разбаловавшись, с размаху налетел на неё, повалил на пол и, запутавшись в одежде, чуть не оторвал у учительского пальто рукав.

Злата Анатольевна жутко рассердилась! Что тогда было… Родителей Петьки вызывали в школу, они вышли потом из кабинета красные, как вареные раки. Почти все это видели, потому что они пришли в школу в обеденный перерыв, как раз тогда, когда у первоклассников закончились уроки. Вскоре после этого случая в классе, в левом углу, как раз за учительским столом, появился узкий, одностворчатый шкаф. Теперь у него отвалилась дверца. Ничего особенного, бывает. Тем более, что теперь мебель делали какую-то совсем ненадёжную. То ли дело – буфет прабабушки Нюры, который стоял на кухне у них в Сосновке. Этот буфет ещё пятьсот лет прослужит и ничего у него не отвалится.

- Мама, это же нужное дело! – Павлик горячился не меньше отца. – Разве это хорошо, если шкаф так и будет стоять без дверцы? Вдруг Рыжов ещё и дверцу на себя уронит? Ему и так за вешалку влетело – будь здоров!

Соня, бросая грозные, сердитые взгляды на мужа, вскоре сдавалась и начинала улыбаться, так смешно Семён выпячивал нижнюю губу, изображая гордость за себя самого.

- Ох, Семён… Умеешь ты быть обаятельным! Хорошо, чини эту самую дверцу. Но чтобы в последний раз! Пусть другие отцы тоже напрягаются. А то сели на одного и ножки свесили.

Семён подмигивал Павлику:

- Слыхал, Павлуха? Мама разрешила! Скажи Злате Анатольевне, что я могу зайти послезавтра, в обеденный перерыв. Дел-то там на пять минут.