Научи меня прощать

Глава 134.

Городской парк, чистенький и вкусно пахнущий свежей, оттаявшей землей, улыбался чугунными воротами, приглашая прогуляться по длинным асфальтовым дорожкам.

Молодая травка торопилась на волю, деревья покрылись едва заметным пока ещё зелёным пушком, было тепло, солнечно, по ярко-голубому небу плыли кудрявые облачка.

Аня, которой в январе исполнилось четыре года, радостно носилась по дорожкам парка и ждала, пока её серьёзный папа поговорит, наконец, с дядей Женей.
Мамы сегодня не было дома, она теперь стала ужасно занята. Даже в детский сад Аню чаще всего отводил отец.

Сегодня он обещал ей качели – настоящие «лодочки», ещё обещал прокатить её на «Автодроме». Они уже катались так, вдвоём в одной машинке. Папа рулил, а Аня заливисто смеялась и хлопала в ладоши, когда кто-то пытался врезаться в их машину. Её отец так ловко выворачивал руль, что легко ускользал от преследования, хотя и не всегда.

Евгений кутался в пальто, и зябко подергивал плечами, хотя позднее апрельское солнышко было уже теплым и даже припекало.

Костя разговаривал с ним, не отрывая взгляда от дочери.

- Что думаешь делать теперь?

- Костя, да не знаю я. Вернулся домой, вроде бы живём, словно ничего и не происходило. Спим, правда, отдельно. Ирина меня так и не простила до конца, но я сам понимаю, что ей нужно время. Только иногда я такой взгляд Наташин на себе ловлю, что становится не по себе. Она смотрит на меня, словно постоянно ждёт подвоха.

- Жень, это закономерно. Ирина взрослый человек, у неё жизненный опыт какой-никакой. Требовать того же от шестнадцатилетней девушки глупо.

- Ничего я не требую! Ничего! Я только хочу как-то загладить свою вину, понимаешь?

Костя кивнул. Протянув руку, сорвал с ветки свежий берёзовый листочек, совсем ещё крохотный, размял в пальцах, понюхал.

- Эх, хорошо-то как! Веснаааа… - он с восторгом оглядел небольшую аллею, где они сидели на лавочке. – Ты же говорил с Ириной, что она думает по этому поводу?

Евгений потупился и уставился на пальцы рук, сложенные в замок на коленях.

- Что говорит… Говорит, что я сам виноват. Мол, у дочери переходный возраст, давить на неё не стоит.

- Жень, она права.

Константин посмотрел на дочь, которая тайком отщипывала крошки от купленной для неё отцом булочки с повидлом, бросая их воробьям, которые, надеясь на угощение, прыгали всё ближе и ближе к её ногам.

Евгений тоже посмотрел в сторону Ани и опять вздохнул.

- Знаешь, хотел бы я, чтобы Наталка была сейчас такой же маленькой, как твоя Анюта. Можно было бы просто взять её за руку и гулять по парку…

Костя слегка нахмурился.

- Женя, неужели ты не видишь, что бежишь от проблемы, вместо того, чтобы её решить? Я понимаю, ты боишься, что дочь отвернется от тебя окончательно. Но не лучше ли сесть и поговорить начистоту, в конце концов? Да просто покаяться! Сказать: «Прости меня, дочь, я был …» Ну, понятно, кем ты там был. Что ты теряешь? Ведь это Наташа. Та самая, которую ты воспитывал шестнадцать лет. Не думаю я, что ты воспитывал её плохо. Понимаю, просить прощения всегда трудно. Но в твоём случае – необходимо.

Евгений нагнулся, подобрал с асфальта сухую веточку, задумчиво покрутил её в руках.

- Понимаю, Костя, понимаю. Оступился я. Подвел своих девчонок. Вот вроде бы и приняли они меня назад, но семьи-то прежней уже нет. Ирина не доверяет, Наташа сторонится, а я совсем не знаю, как доказать им, что осознаю, как ошибся.

Константин улыбнулся.

- Так скажи им об этом. И потом, Жень, ты прав, действительно должно пройти время, потому что потерянное доверие тебе придется заслужить заново. Если ты не готов ждать, не готов к тому, что время от времени твоя семья невольно будет напоминать тебе о проступке – лучше уходи сейчас. Не мучай ни себя, ни их.

- Не хочу я уходить… - Евгений сокрушенно покачал головой, - я вдруг понял, что именно они мне дороги больше всего на свете. Как это говорится: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Вот это как раз про меня.

Он бросил веточку за скамью.

- Ты мне, Костя, лучше расскажи, как у вас дела? Как Оля?

Константин широко улыбнулся.

- Эх, Женька… - он мечтательно зажмурился. – Да хорошо у нас всё! Я даже не знал, что Ольга у меня такая хваткая женщина, что её образование так нам пригодится.

- Так она уже работает? – Евгений удивленно поднял брови.

Константин усмехнулся.

- Ну конечно, ты же не в курсе последних новостей, свои проблемы разгребал. Моя Ольга сейчас зарабатывает в два раза больше меня! И это только начало.

- Подожди, как так… Она же дома сидела после декрета, да и диплом получила не так давно?

- Вот именно – сидела! В прошедшем времени. Ты, пока своими любовными интригами занимался, всё на свете пропустил. Ирина-то, думаю, о многом тебе не докладывает теперь?

Мужчина кивнул.

- Нет. Не докладывает. В одной квартире живём, всё равно как соседи. Ссор и ругани уже нет, конечно, но и прежней жизни не вернешь.

- Анечка! Не корми воробьёв повидлом! – Константин расхохотался, доставая из кармана ещё одну булочку, завернутую в бумагу. – Подожди, отдам ей, а то воробьи повидло распробуют и всей стаей за Анютой на «Автодром» полетят. Посетителей радовать!

Аня, оглянувшись на смеющегося отца, тоже громко рассмеялась, чем испугала исключительно храброго воробья, подобравшегося практически к её ручонке, которая протягивала птахе остаток булочки с кружком повидла посередине.

Евгений смотрел на них и что-то такое тяжелое давило у него в груди, ворочалось там, как большой зверь в берлоге.

Константин что-то сказал дочери, протягивая ей ещё одну булку. Та улыбнулась, кивнула, затолкала в рот оставшийся маленький кусочек хлебного мякиша с повидлом, всё-таки напугав того самого храброго воробья, и взяла у Константина вторую булочку, продолжив своё увлекательное занятие по приручению местной воробьиной стаи.