Научи меня прощать

5

Артём

Она пришла поникшая, как цветок, побитый градом и дождём.

Сердце в груди сжалось. Раньше он и не замечал, что у него есть сердце. Ошибся. Стучит, и вот именно в этот самый момент делает больно, очень больно.

– Что-то случилось, Наташ? – спросил Артём, пропуская её внутрь квартиры.

Она топталась на пороге. А ему хотелось прижать её к себе. Утешить. Поцеловать. Унести на руках в комнату. Любить.

Но ничего он этого не сделал. Просто стоял, прислонившись плечом к стене, и не сводил с неё глаз.

– Да… Нет… не знаю… – пробормотала она растерянно и наконец-то сняла обувь.

Артём помог ей снять куртку. На миг прикрыл глаза, когда пальцы случайно коснулись Наташиной кожи.

У пальцев тактильная память. А память у него хорошая. Как оказалось, любая. Но он бы ни за что не отказался от этой муки, от этих чувств, что взрывались в груди сверхновыми звёздами и создавали совершенно иную, неизвестную галактику.

Он заселял её планетами-образами, запоминал каждый миг, чтобы потом, когда она уйдёт, воспроизводить их снова и снова.

Мазохизм, но Артём был ему только рад. Уж если совсем никак, то хоть так.

– Можно чаю? – жалобно попросила Наташа и шмыгнула носом.

– А… да-да, конечно, – очнулся он и беспорядочно заметался по коридору.

Он знал о своей особенности выпадать из пространства.

Многие считали его чудаком, недотёпой, придурком даже. Он как-то пропускал всё это мимо ушей. Ему было всё равно, кто что думает и кто что говорит. Он всё слышал и замечал, но не считал нужным подстраиваться под толпу, на чьё мнение ему глубоко плевать.

Но именно в это самое мгновение Артёму было не всё равно, что подумает о нём одна-единственная девушка, что шмыгала носом и сдерживала слёзы, стоя в его прихожей.

– Давай я сама, – вздохнула Наташа и сделала шаг вперёд.

– Я могу. Не надо, – поймал он её за запястье и снова на миг прикрыл глаза, впитывая в себя, как быстро бьётся Наташкин пульс.

Такие нежные ручки. Такие тонкие запястья. Такая маленькая и нежная. Такая трогательная и несчастная. Он бы укрыл её от всех бед. Спрятал бы. Сделал своим сокровищем, если бы она только захотела.

Но Наташа не хотела. У неё был другой мужчина. И это выводило Артёма из равновесия. Рождало внутри что-то тёмное и неконтролируемое, неподвластное разуму, который жил, пусть и своей, особенной жизнью, но чётко, как самые неубиваемые часы.

Он отпустил её ладонь. Нехотя. Он отправился в кухню, где всё стерильно чисто и разложено по полочкам. В одном ему понятном порядке.

Так-то он не очень большой аккуратист, но кухня и его лаборатория – два места, где Артём любил идеальный порядок.

Он нажал на кнопку электрического чайника. Кивнул Наташе, указывая на стул. Она примостилась, потом поёрзала, устраиваясь поудобнее, а ему стало тесно. И в груди, и в штанах.

Артём отвернулся. Незачем ей знать, какую бурю рождает в его душе, сердце да и в организме в целом. Пошарил почти вслепую по полке. Достал чашки, чай, заварник.

Вспомнил, что где-то там, в недрах холодильника, стоит початая банка варенья. И, кажется, где-то был мёд. Да.

– Скажи, пожалуйста… Ты не мог бы со мной переспать?

Банка с мёдом выскользнула из рук. Упала на кафельный пол и разбилась. А Артём стоял и смотрел, как янтарная патока растекается по идеально чистому кафелю. Стоял и не мог прийти в себя, выбитый наглухо всего одним-единственным вопросом.