Научи меня прощать

10

На следующий день я отправился к родителям.

– Свадьбы не будет, – сказал чуть ли не с порога.

Пауза. Тишина. Так приятно для моей гудящей головы. Но только на миг.

– Как не будет? – всплеснула мать руками. – Что значит не будет? Ты в своём уме, Андрей? Мы ведь уже всё продумали, ресторан заказали, продукты закупили, приглашения разослали! Ты совсем уже ку-ку? Что в этот раз не так-то? Ты вообще нормальный? Адекватный? Что с тобой происходит вообще?

– Так, – крякнул отец, – крылья опусти, а? – это он матери. – А то аж в глазах рябит. Пошли, я тебе капелек успокоительных накапаю, что ли. А ты – в мой кабинет.

Это он уже мне.

Мать за отцом пошла, как понурый ослик. Кинула на меня такой взгляд, что внутри перевернулось всё. Я будто ударил её. Какие-то надежды разрушил. Но это, в конце концов, моя жизнь, мне её жить. И хоть как-то разгрести всё то, что наворотил.

Муть внутри не проходила никак. Наташе я звонил. Ещё вчера, поздно вечером. Она ответила.

– Я в порядке, правда, – заявила она, как только отозвалась. – Но будет лучше, если ты не будешь звонить какое-то время. И для тебя так лучше, и для меня. Своим родителям я уже всё сказала.

Отрезала, чтобы не было пути назад. Я представляю, что там творилось.

– Ты ни в чём не виноват. Это всё я. А поэтому… ну, так бывает, правда? Я запуталась. И лучше быть честной, чем лгать.

Но она лгала. Я это чувствовал. Может, проще было бы поверить. Но зачем? Все эти самообманы – ловушка. Слабость. Возможность спихнуть собственную ответственность на кого-то другого.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Наташ. Я… не самый лучший мужчина в этой жизни. Однажды ты это поймёшь.

– Ты хороший, Андрей, – тяжело, даже с надрывом, выдохнула она. Судорожно, со слезами, что булькали у неё в горле и носу. И не надо видеть её лицо, чтобы это понять. – Просто ты меня не любил. А я не хочу закрывать на это глаза после того, как поняла. Поэтому тоже будь счастлив. И не мучайся. Я в порядке, у меня всё хорошо. Глупости я делать не собираюсь. У меня институт, всё такое. Всё проходит, пройдёт и это. Просто больше не звони, ладно?

– Хорошо, – прикрыл я глаза и заставил себя прервать разговор.

Лучше не стало. Даже хуже. Она такая искренняя и светлая. Улыбчивая и простая, Наташа. Может, поэтому я обратил на неё внимание.

А ещё потому что волосы у неё стружкой – тугими завитками. Не рыжие, правда, а кофе с корицей. Нос в веснушках. И пахло от неё так же – карамельками, солнцем, радостью.

Кажется, я неосознанно искал в женщинах хоть какую-то схожесть с той, что сидела внутри и отпускать никуда не собиралась. Что бы она мне ни говорила, какие бы слова ни произносили её губы – не важно. Это не освобождало, а лишь закаляло те цепи, что привязывали меня намертво к Машке Черновой.

Моё слабое место. Моя ахиллесова пята. И я не хотел от этого избавляться. Или хотел, но не мог. Разницы нет.

– Ну, что, жених? – зашёл в кабинет отец. – Долго тебя полоскать будет из стороны в сторону? Ты бы хоть мать пожалел. В твоём возрасте уже как бы нужно понимать, что к чему. Да ты ведь у нас всегда разумный был, взрослый, даже в детстве. Что с тобой случилось? Время пошло вспять? Ну, ты бы хоть как-то подготовил её, что ли… А не с порога – трах-бабах! Герой.

И снова это чёрное чувство вины.

– Я постараюсь больше не чудить, – произнёс медленно.

– Да уж постарайся, будь добр. Иди, успокой её хоть немного. И помягче, помягче.

И я встал и пошёл. На кухню, где мама чем-то гремела. Каяться.

В двадцать девять это ой как непросто.