Научи меня прощать

29

– Ты прости, но я после суток, – вздохнула Машка. – Поэтому предлагаю для себя душ и спать, а тебе – отправиться за вторым диваном. Поставим у противоположной стены. Места и простора станет меньше, зато мы хоть как-то уживёмся, если уж тебе приспичило.

Она так и сделала. А я не отказал себе в удовольствии полюбоваться ею всласть и после душа, и когда она рухнула и отрубилась.

Особый сорт мазохизма. И я на него добровольно согласился.

А затем я, кажется, улыбнулся. Первый раунд за мной. И то, что Машка не давала расслабиться, странно грело душу.

Впервые за долгое время я словно очнулся. Будто вынырнул из какой-то беспросветной хмари и вдохнул свежий воздух.

Внутри поднимался ошалевший драйв и невероятной силы вдохновение.

Это как второе дыхание. Как будто развернулись крылья, что помогали не просто бежать, переставляя ноги, по замкнутому кругу, а парить, вырываясь из заскорузлых рамок, и обозревать весь мир. И, оказывается, он не мутно-серый, а разноцветный.

Пока она спала, я сделал очень много дел.

Нет, не работал. А выбрал диван. Подошёл к поиску творчески. И даже параметры прикинул, чтобы тот вписался в интерьер отлично.

А ещё наметил перестановку. Продумал, что ещё изменить во вверенном нам пространстве. Я, конечно, не дизайнер, а всего лишь веб-дизайнер, но для творческого человека такие мелочи не проблема, а в некотором смысле вызов.

В конце концов, это наша квартира. Я здесь хозяин. И только мне решать, каким будет гнездо, в котором нам с Машей жить.

Поэтому я на диване не остановился. Мне даже понравилось. Я делал то, что никогда не совершал. И почему-то именно это радовало до какого-то совершенно дурацкого «эге-гей!», что звучало в груди, ушах, щекотало солнечное сплетение.

А ещё я заказал обед и ужин. И много продуктов. А чуть позже вышел на улицу и купил цветы. Тюльпаны. Не веник, естественно, а нечто изящное. Я буквально тошнил продавщице, заставляя её переделывать букет.

А потом всё пришло в движение: курьеры доставляли заказы и стало очень шумно.

– Что происходит? – хрипло спросила Машка. Сидела в постели, кутаясь в одеяло. Растрёпанные волосы, сонное милое лицо, голые ноги, что всё равно выглядывали.

Она смотрела на двух парней, что споро собирали купленный мною диван. Апельсиновый. Яркий и радостный. Вот так мне захотелось.

В общем, поспать ей больше не удалось.

Апельсиновый диван Машке понравился. Я видел это по вспыхнувшим глазам.

– Мой! – заявила она радостно, как только парни убрались, и с явным удовольствием погладила диванный апельсиновый бок.

– Твой, – согласился я, но имел в виду вовсе не предмет мебели.

Знаю, это глупо, но мне приятнее было думать, что она говорит это обо мне. Я понимал, что она думает о другом, но кто и когда запрещал фантазировать? Я мог себе позволить воображать, что хочу.

– А это что? – спросила Машка с интересом, разглядывая приобретённые мной вещи.

– Обои. Буду делать ремонт.

Кажется, мне снова удалось её ввести в состояние растерянности.

– Тогда без меня! – тряхнула она тёмно-рыжими кудрями, а затем добавила очень неуверенным голосом: – У меня работа… и вообще…

Кажется, ей очень хотелось. И, наверное, она вряд ли хоть когда-нибудь клеила обои и делала ремонт. Может, потому, что у неё никогда не было собственного жилья. Теперь есть.

– Я сам, – улыбнулся в ответ и пошёл открывать дверь: прибыл наш то ли обед, то ли ужин.