Научу эльфа духовности

Глава 1

Илона, она же Анна

Я растеряно стояла посреди поляны, окружённой высокими, будто специально прорисованными деревьями и озиралась по сторонам. Воздух был на удивление плотным и чистым одновременно, как будто его сначала тщательно отфильтровали, а потом добавили каплю ментоловой эссенции и щепотку утренней росы. Всё вокруг дышало покоем — но не тем, который приносят утренние медитации или ретрит на побережье, а каким-то другим, более глубоким. Таким, что хотелось затаиться и не дышать слишком громко, чтобы не потревожить то, что смотрит на тебя сквозь листья.

Это было странное чувство, тревожащее. Ведь я сама привыкла быть источником спокойствия и духовности для других, а тут откровенно терялась от накатывающих на меня эмоций.

Эльф, с которым мне довелось… познакомиться в самой буквальной форме падения сверху, теперь стоял чуть в стороне, будто давая мне время и пространство на то, чтобы я окончательно пришла в себя. Или, что более вероятно, чтобы лучше оценить, насколько я опасна — или, наоборот, бесполезна. Его лицо сохраняло ту самую вежливо-ироничную маску, которую я заметила с самого момента нашего знакомства. Можно было бы подумать, что это просто ботокс, но что-то подсказывало, что тут о таком и не слышали.

— Простите, — сказала я, чувствуя, как язык всё ещё слегка заплетается, и это возмутительно, потому что я не привыкла быть не в форме. — А Элленуир — это… страна, город или диагноз?

Он едва заметно приподнял бровь. Если бы у меня была такая бровь, я бы тоже ею приподнимала всё, что угодно.

— Это королевство, — сообщил он, отчеканивая каждое слово так, будто писал его на стекле острым кончиком пера. — Скромное по меркам вечности, но достаточно уважаемое в рамках цивилизованных государств.

Эта фраза про цивилизованные государства прозвучала как оскорбление, на которое я сейчас должна была бы непременно обидеться, но я и понятия не имела на что именно он намекал.

— Очаровательно, — откликнулась я, поправляя волосы, которые обычно. Интересно сколько мне будет стоить снова привести их в надлежащий вид?

Нет. Думать об этом отчаянно не хотелось, более того, я точно знала, что это была не самая лучшая идея. Вместо этого стоило разобраться куда именно я попала, а главное как отсюда выбраться.— А у вас тут часто гости похожие на меня появляются? Или я — первая, такая? — осторожно поинтересовалась я.

— Вы определённо уникальны, — сказал он, и я не была уверена, комплимент ли это, или врачебный диагноз, после которого меня отправят в лабораторию на исследования. — Обычно такие... явления предшествуют переменам. Или войне.

Я кивнула, стараясь не выдать, что внутри меня всё слегка сжалось от этого слова. Перемены — пожалуйста, я к ним привычна, можно сказать, даже собирала коллекцию. Но война… Мне казалось, что я вышла из возраста, когда приходится спасать мир исключительно из чувства вежливости. Да и одежда на мне было скорее для йоги, чем для героических свершений.

— Ну, насчёт войны — давайте лучше без меня, — сказала я, изображая лёгкую улыбку. — Я, скорее, по части внутренних трансформаций и разумного саморазвития.

Он ничего не ответил, только снова посмотрел на меня, как будто у него вместо глаз были сканеры, мне вновь стало неуютно. Не страшно, нет — я давно не боюсь тех, кто просто смотрит. Но именно этот взгляд обладал какой-то странной плотностью, будто под ним не скрывалось намерение, но таилась древняя уверенность в своей правоте.

— У вас есть имя? — спросил он наконец, и я внутренне выдохнула: значит, пока живу.

— Илона, — представилась я, не добавляя ничего лишнего. Ни про пирамиду, ни про просветление, ни про то, что в прошлой жизни я, возможно, была котом, потому что только коты могут так падать — и выживать.

— это не ваше имя, — спокойно и отстраненно заметил этот длинноухий. — Я имею в виду, то имя, которое вам дали родители, а не то, что вы себе придумали, — все так же ровно и спокойно продолжил он, а я не знаю каким чудом не споткнулась и не пропахала носом землю. Моим первым порывом было поинтересоваться откуда он все это узнал, но мен все же удалось сдержать безусловно глупый порыв.

— В таком случае можете звать меня Анной, — ответила я ровно.

— Меня зовут Каэл’арен. Но вы можете называть меня Каэль. Или просто не пытаться коверкать.

— Спасибо, что разрешили, сдержаться на этот раз было не просто сложно, это было почти невозможно, но длинноухий засранец, просто проигнорировал мой сарказм. Да, что там! Он даже ухом не повел, чем начал меня бесить еще больше.

Он повернулся к роще и, не удостоив меня больше ни взглядом, ни комментарием, зашагал вперёд — легко, почти бесшумно, как тень на рассвете, совершенно не заботясь, иду ли я за ним, и вообще в состоянии ли я двигаться. Казалось, он знал, что я всё равно пойду. И, что хуже всего, он был прав.

Я задержалась на долю секунды, позволив себе драматично вдохнуть лесной воздух, который, как назло, оказался удивительно приятным. Слабый аромат белого жасмина и чего-то ещё — тёплого, как только что испечённый хлеб, — смешивался с нотами свежести и почти незаметной угрозы. Такое ощущение, будто сам лес был живым, и не просто наблюдал, а внимательно фиксировал, запоминал, делал выводы.

Я не привыкла следовать за кем-то. По крайней мере, не без расчёта, плана и парочки своих карт в рукаве. Но сейчас рукав был пуст, а вместо плана — лишь слабое подозрение, что меня вот-вот втянут в нечто сложное и не приятное.

Догнала я его быстро — Каэль не спешил. Он двигался так, будто сам определял ритм этого мира, и весь ландшафт заранее подстраивался под его шаг. Я не удержалась от соблазна пойти чуть в стороне, не по тропинке, а прямо сквозь траву, пытаясь почувствовать, действительно ли всё это реально. Земля была мягкой, податливой, но не вязкой. Приятно упругой. Такой, какую ни один туристический маршрут не предложит.