Навь: сказания и легенды. Василиса.

Глава III.

Василиса все никак не могла проснуться.

Сон липкой пеленой окутывал, не давая пошевелиться. Было душно как в бане. Словно сквозь перину доносились голоса.

– Ну вот и неймется ему... – недовольно прошипел женский голос. – Потом ведь проблем не оберешься с родичами ее! Косте прошлого месяца мало было, когда сюда женишок этот явился, три дня горланил и крепость поджечь рвался? А эта холера? Сперла шкуру зачарованную,мешок с золотом и даже не покраснела... А теперь он еще и девчонку эту приволок.

– Не он это, - тихо проворчал мужчина, - Ее Змей привез, едва тут глотки не грыз, коли кто на нее косо смотрел.

– Так и вез бы к себе, у него ж покои поболе этих будут! Сюда-то зачем? – послышался терпкий запах дыма, неприятно защекотавший ноздри девочки.

– А я почем знаю? – к их разговору примешивался почти не различимый за голосами тихий звук, похожий на скребущуюся мышь. Стоило Василисе попытаться его уловить, то он точно вода, утекающая сквозь пальцы, смешивался с птичьим гвалтом, шепотом ветерка и недовольным сопением.

Девочка открыла глаза.

Она лежала укрытая по самую макушку легкой периной, пахнущей разнотравьем. Прежнего рваного сарафана не было – ее переодели в чистую рубаху. Места, за которые Василису хватали тати, больше не саднили и не болели, да и синяков на руках видно не было. Говорившие ненадолго притихли, а девочка все не решалась пошевелиться, в надежде услышать еще хоть что-то. Вновь послышалась непонятная возня.

– Да хорош уже шкрябать!? – гневно шикнула женщина. – Я-то думала,что от тебя шерсть по всему двору будет, а от тебя одни опилки по светлицам, душа ты бобриная!

Василиса невольно прыснула со смеху, чем и выдала себя с потрохами.

– А ну-ка, девица-красавица, дай на тебя взглянуть, – женский голос приблизился, и на плечо легла рука, разворачивающая девочку лицом к присутствующим.

Первым, кого Василиса увидела, была красивая молодая навья, похожая на чернокнижника как две капли воды. Густые и светлые, почти серебряные, волосы перехвачены на лбу тесьмой с хитрой вышивкой, а ближе к макушке – тонкой косицей, спадали на плечи и за спину. Пронзительные лазоревые глаза были густо подведены на басурманский манер и смотрели так прямо, словно в душу заглядывали.Одета она была тоже странно – вроде уже в годах, а ни поневы, ни покрова никакого, только длинная рубаха с мудреной вышивкой, да темные штаны. Опять на басурманский манер.

А от того, кто сидел в дальнем углу светлицы, у Василисы зашевелились волосы. Ростом мужик был не меньше Змея. Угрюмые глаза под густыми бровями посверкивали золотыми искрами в полумраке, а в лохматых диких с рыжиной волосах то и дело подергивались волчьи уши.

Девочка с ужасом таращилась на мужчину, который спокойно продолжал строгать охотничьим ножом небольшую фигурку, так и сяк поворачивая игрушку в длинных узловатых пальцах.

«Оборотень...»

– Ну, смотри-ка, прям красота! Через пару дней совсем сойдет, будешь еще краше, - женщина подмигнула ей и вернулась на свое место, тяжело опустившись на резное кресло, – А теперь, рассказывай...

– Заорет, – коротко выдал мужчина, в очередной раз поворачивая фигурку и поднося ее ближе к глазам.

– Цыц, окоянный!

– Они всегда орут...

– Ванька?! Кому сказано!

Василиса затравленно переводила взгляд с одного навя на другого. Иван недовольно посмотрел на женщину, но смолчал.

Девочка пару мгновения разглядывала навью, ее крючковатый нос, обилие амулетов и бус на шее, резной посох с совиным навершием, вытянутую негнущуюся ногу...

– Ты… – осознание того, кто сидел перед ней в кресле, дало Василисе мешком по голове, – Ты – баба Яга - Костяная нога!?

На мгновение в веже повисла тишина.

Казалось, что даже за окном все стихло, а потом громкий мужской гогот разорвал тишину. Иван сложился пополам, держась за живот и не в силах справиться с истерикой, навья же побелела от ярости, а затем пошла кумачовыми пятнами.

Фигурка выскользнула из рук оборотня и с громким щелчком саданула его по лицу. На мгновение смех прекратился, сменившись всхлипами и поскуливанием.

– Позубоскаль мне тут, – процедила сквозь зубы берегиня, – ну-ка, дитятко, повтори, как ты меня назвала?

– Б-баба Яга, – девочка обмерла от страха, но заканчивать имя знакомой с детства присказкой не стала.

Навья всегда ненавидела все формы своего имени кроме того, которым, собственно, и пользовалась. Она недовольно поморщила длинный крючковатый нос, коротко затягиваясь из тонкой трубки.

– Найти б этих умников, да уши им пообрывать. Еще скажи, что нос в потолок врос?

– Так это мамки-няньки рассказывают, - попыталась как-то оправдаться девочка, потупив взгляд и комкая в руках край перины.

Тем временем оборотень успокоился, поднялся со своего места и, поставив искусно вырезанного зайца на лавку, вышел. На мгновение Василиса забыла как дышать от удивления – у Ивана оказался еще и мохнатый волчий хвост.

Проводив взглядом дворового, берегиня обернулась к девочке и расплылась в улыбке – та восторженно глядела вслед оборотню и хлопала ртом, как рыбешка, выброшенная на мостки. Поладят.