Навь: сказания и легенды. Василиса.

Гнездовище. I

Раскисшая от дождей грязь с противным чавканьем засасывала и выплевывала конские копыта. Тракт, который раньше ежегодно выравнивали и посыпали песком, сейчас от непрекращающегося дождя превратился в непролазное болото.

После прошлогоднего пожара деревня Верхние Дубки больше напоминала кострище －обугленные остатки домов чернели на фоне серых туч, навевая тоску.

– Не погода, а пес пойми что, – недовольно прошипел Горын, натягивая капюшон глубже и крепче прижимая к себе дрожащую от сырости Василису. Девочка подула на озябшие пальчики.

Это была уже четвертая мертвая деревня за последние пару дней, которую они объезжали. Кощей велел взять дисципула с собой в дозор.

– Василисе надобно практиковаться,– тоном не терпящим отказов выплюнул чернокнижник.

– У меня иногда месяцы уходят, чтоб обойти беспокойные места. Прикажешь ее с собой таскать?

– Да.

И боле, паскуда, слушать ничего не захотел.

Скрипнув зубами Змей согласился, благо за полгода не было ни единой жалобы на нежить. На соседей пьющих, татей да купцов вороватых － да, но с ними и сотники запросто справятся. А вот с навьей поганью...

– Привал, – черный змеев конь, больше напоминавший девочке битюга, облегченно вздохнул, когда хозяин спешился и повел его под уздцы в остатки просторного сарая. Крыша тут хоть и была дырявой, но была.

Василиса, кряхтя, перекинула затекшую ногу через широкое седло и неуклюже сползла с конского крупа. Горын еле заметно улыбнулся. Девочка с наслаждением размяла поясницу и прохрустела суставами.

– Обходить будем, али чутьем проверить?

Змей недовольно глянул девочке поверх головы, а потом снова на нее. Противный дождь и не думал униматься.

– Проверь, только, сдается мне, кроме лягушек нет тут никого.

Дисципул удивленно похлопала глазами, но спорить не стала.

***

Змей оказался прав – акромя живности лесной никого не было.

Василиса сидела возле разведенного Змеем костерка и куталась в одеяло, которое он достал из седельной сумки. Сам же мечник обратил свой боевой чеканный доспех в более легкий и теперь с удовольствием разминался и потягивался.

– Чего пригорюнилась?

Девочка встрепенулась, как воробушек, и плотнее закуталась.

– Ничего.

– Ой, да ладно, я ж не слепой. Ты всю дорогу молчала, аки воды в рот набрала, – Горын сел напротив, протягивая раскрытую ладонь прямо в огонь. Пламя точно котенок заластилось о пальцы змея.

– Не скажешь домиусу?

Мечник громко фыркнул, от чего костерок выплюнул сноп искр.

– Что я Костяну, челядь － ходить докладывать? Рассказывай.

– Мне кажется, – вздохнула девочка, глядя на носки выглядывающих из-под одеяла сапог,– что Кощей меня специально с тобой отправил, чтоб я под ногами у него не крутилась.

– Верно говоришь, – лукаво прищурил янтарные глаза со зрачками-щелочками мечник, – кажется тебе. Ты два года в детинце просидела, надобно и мир теперь поглядеть. Тем паче, что тут всякое-разное встретить можно. Тех же волколаков или водяных, они в этом мире любят осесть, им тут вольнее дышится.

Девочка снова вздохнула и толкнула носком лежащий рядом камушек.

Не убедил.

– Ко́стюшка наш не самый открытый... человек, если можно так выразиться, – язычки пламени ласкали широкую ладонь мечника, откликаясь на огонь внутри него. – Но поверь, не хотел бы – не звал к себе в дисципулы. И уж точно бы не отправил со мной.

Это правда, ни один Кощеев дисципул не был так окружен защитой, как Василиса. Особенно Змеем, который готов был глотки рвать тем, кто косо в ее сторону посмотрит.

– Тогда почему мне так погано от этого?

– Потому что ты устала, – Горын подмигнул поникшей девочке и потянулся за спину, нашаривая в сумке заговоренную котомку с пирожками. – И голодная.

Мечник достал пару румяных пирожков и зажал их между ладонями, согревая своим теплом. Через мгновение от печева шел ароматный пар.

– Чутка перегрел, – цыкнул языком Змей, поднимаясь на ноги.

– Спасибо.

Девочка приняла горяченький пирожок и аккуратно его надломила, вдыхая сладковатый аромат. С капустой.

Ее любимые.

Пока Василиса вдумчиво отщипывала от горячей начинки кусочки, Горын украдкой поглядывал на девочку.

За два года испуганный воробушек подрос, скинув птенцовый пух. Взгляд её стал жёстче, речи увереннее, и только краснеющие при появлении Горына щёчки напоминали о той испуганной мышке, которую они с Кощеем спасли от татей. Ещё через пару лет от женихов отбоя не будет.

Змей тоскливо вздохнул и тряхнул волосами.

– Темнеет уже. Заночуем здесь, а утром дальше двинемся.

Пирожок показался Змею безвкусным.