Навь: сказания и легенды. Василиса.

Волчье племя

Василиса сидела с лучиной в вивлиофике и в третий раз пыталась осилить "Быт и житие волчьей общины". Чтение давалось тяжко, ибо писарь не особо старался писать разборчиво. Видать, навий язык ему давался с трудом.

— Василушка, звёздочка наша ясная, — пискнули с потолка сдвоенным голоском, — домиус тебя звать велел.

Девица подняла усталые глаза и встретилась взглядом с кошачьими разномастными глазами домовенка. Вихорка, который не видел разницы между полом, стенами и потолком, висел вниз головой и широко улыбался кривыми жёлтыми зубками.

— Уже? — горестно вздохнула она. Домовёнок подобострастно закивал, тряся чёрной гривой.

Дисципул тяжело поднялась с кресла, растирая лицо и зевая на ходу.

Не стоило откладывать чтение на последний день перед отъездом в Волколачьи угодья.

***

Константин сидел в светлице, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Горын же стоял у окна, глядя, как дворовые во главе с Иваном выкатывали из дверей пустые бочки и волокли их на телегу.

— Домиус! — сдвоенный голосок раздался в районе змеевых колен, а спустя мгновение домовёнок мохнатым клубком вкатился на стол к Кощею. — Домиус! Бяда! Бяда-а!

— Что? Какая ещё беда?

— Ой, бяда-бядушенька-а, — запричитал помощник, хватаясь за рыжие с краснотой волосы, торчащие как после удара молнией.

Змей удивлённо поднял брови и кинул вопросительный взгляд на посмурневшего друга. Домовёнок продолжал стенать.

— Ой, як быть-та?!

— Меланья, прекращай! — рявкнул навь. Домовой резко захлопнул щербатый рот и уставился на хозяина разноцветными глазищами.

— Ну это... Девица наша, Василисушка, одеваться не хотит.

Горын сдержанно прыснул в кулак.

— В каком это смысле "не хочет одеваться"? Что ещё за напасть? Вести сюда!

Домовёнок чинно поклонился и с лёгким хлопком исчез. Горын скривился, будто от страшной вони.

— Может, вы тут пока наряжаетесь, я долететь туда успею? — ответом ему послужил грозный взгляд Константина. Горын примирительно поднял раскрытые ладони.

Через четверть часа в кабинет, бранясь так, что даже Змей завистливо присвистнул, вошла недовольная Василиса. Девица была одета в расшитое самоцветами и серебром длинное и мудреное платье с традиционной навьей накидкой, которая длинным шлейфом тянулась за ней. Короткие волосы скручены в несколько жгутов, украшенных кованными шпильками и тонкими цепочками.

— Ну вот! — с облегчением вздохнул Кощей, кивая в сторону наряженной ученицы. — Кто там выл, что одеваться не хочет?

— Я, — гневно выплюнула Василиса, пытаясь не запутаться в тяжёлом платье. — Это пытка какая-то, а не наряд!

— Мы едем с дипломатическим визитом в Волколачью столицу, так что всё должно быть по правилам. Где твои регалии?

— Тута они! — домовята словно ждали, когда домиус вспомнит о широких парных браслетах, надеваемых поверх платья на плечи, и тут же внесли резной ларь.

Василисе захотелось завыть.

— И так как на выданье, куда ещё и это?!

— Енто самое важное, звезда наша ясная! Без ентова ты к навьему роду не принадлежишь!

Девица умоляюще посмотрела на Константина. Он подтверждающе кивнул. Василиса обречённо вздохнула и вытянула вперёд руки, звякнув вышивкой.

— Горын, подсоби, будь любезен? Я пока портал открою.

Змей прочистил горло, приосанился и шагнул к девице, которая так и продолжала стоять с поднятыми руками. Он осторожно достал один регалий из ларя и раскрыл, примериваясь к девичьему плечу. Щеки Василисы смущённо порозовели.

Обычно это делал Кощей, каждый раз дотошно объясняя, что регалии — это не просто очередная побрякушка, а символ рода, к которому она теперь принадлежит и носить это надобно с достоинством. В когтистых ручищах змея украшение выглядело тонким и невесомым, чуть сожмет — и, того глядишь, сомнет аки бересту.

Пахнуло грозой.

Портал ярко вспыхнул серебристыми искрами на стене, рябя и искажая каменную кладку.

— Я пойду первым, Василиса — с Горыном.

— А чего это с я ним? — щеки девицы покраснели ещё гуще, на что змей лукаво улыбнулся.

— Что за вопросы? Ты должна знать, что по правилам, Посол выступает первым, за ним его сопровождение.

— Ну так я же Ваш дисципул, а не Змея, — пока она возмущалась, Горын успел защелкнуть оба регалия и теперь трепетно поправлял девице рукава и покров.

— Была бы моим — шагу туда б не ступила, — многозначительно выдал мечник, протягивая ей раскрытую ладонь. — Такую красу только б безглазый себе не захотел.

Василиса стыдливо потупилась, но руку навя приняла.

И то правда. В порядке вещей у волколаков было воровать себе невест как из чужих кланов, так и из людей. Но тут дело было сложнее — она теперь считалась навьим отпрыском, и подобное кончилось бы политическим скандалом. Видать, домиус решил не рисковать.

***

Волколачья столица представляла собой огромный город под горой, на поверхности которой были их охотничьи угодья. Все дома были вытесаны из камня и больше походили на мудреные норы с оконцами, коридорами и прочими прелестями человечьей или навьей культуры.

Сами же волколаки сильно отличались от своих соседей, предпочитая меха, грубые ткани и кожу, украшенные клыками и почти не обработанными самоцветами.

Жизнь в городе кипела. Тут и там сновали шумные волчата, окрикиваемые матерями, торговцы всех мастей сбывали всё: от мечей до репы, расхваливая своё добро. Жарко горели костры. Кое-где слышались песни, перемежающиеся с воем и звериной бранью.

Встречать их вышел рослый седой волколак, увешанный костяными кинжалами в сопровождении нескольких волков помельче и парой разодетых жён, среди которых были и человечьи женщины. Василиса во все глаза смотрела на послов, стараясь не встречаться с ними взглядами.

— От меня ни на шаг, — Горын крепко сжал унизанную перстнями ладошку, шепча ей на ухо, — Костюшка наш обязан их обычаи блюсти, так что без пира не обойдётся.