Навь: сказания и легенды. Василиса.

Яблочки. Глава II.

Алексий сидел на Финистовой постели и затравленно поглядывал на расхаживающего по светлице витязя. Василиса задумчиво наблюдала за ними обоими.

– Давай-ка еще раз, – терпеливо повторил старший, – когда и где ты слыха́л про яблоки?

– А вы меня точно отцу Ярополку не выдадите?

– Алексий!!!

– Финист, – скривилась девица, осаживая гневливого богатыря. – Не выдадим, Алёша, не выдадим.

– Ну это... третьего дня в корчме, что за стогном. В той, что подле стены нас все в лицо знают, а там...

Финист устало упал на лавку, тяжко вздыхая. Рассказывал парень долго, нудно, витиевато, чем злил его еще больше. Но Василиса была права – коли того припугнуть – вообще ничего не выведают. Пришлось терпеть.

– Ну, в общем, я и говорю: ты мне токмо хмельной не наливай, мне ж нельзя. Коли запах кто учует – выпорют аки сидорову козу. И тут я слышу: мужик один другому жалуется мол, сторговал год назад у свояка рассаду дивную. Яблоки на ней что яйцо голубиное да будто золотом обсыпанные. Побоялся, говорит, пробовать не стал, так они так и обсыпались.

– И че за мужик?

Алексий захлопал ресницами аки девица.

– Так, а мне почем знать, Финист Велеславович? Я его со спины мельком увидал, пока мне корчмарь сбитень наливал... Ой.

– О том, что ты по граду без спросу шастаешь – это мы потом поговорим, – нахмурился витязь, пощипывая в задумчивости бороду. – А ты чего скажешь?

– Скажу, что мы так иголку быстрей в стоге сена найдем, – махнула рукой Василиса. – Не трясти ж всех в крепости? Да и кто знает, мож он сразу, как кметь помер, яблоню нашу в реку и выкинул, а остатки браги – в нужник...

Из-за двери послышались приглушённые крики, топот, а затем и вовсе колокольный перезвон. Кто-то забарабанил в дверь.

– Финист Велеславыч, беда!

– ... или нет...

Тот шикнул на Алексия с Василисой, чтоб сидели тихо, и приоткрыл дверь. Девица смазанным движением перетекла на постель и притаилась, вслушиваясь в разговор.

– И чего там? – шепотом спросил кметь.

– Браги этой окаянной еще кто-то хлебнул, – дисципул напрягла слух на сколько могла, но и так было слышно довольно плохо, – но вроде поседел токмо, да умом тронулся. Эх, глянуть бы на него...

Алексий сидел ни жив ни мертв, побледнев как кипень, а затем и вовсе перекрестился.

– Ты чего это?

– Дык страх-то какой... Я как представил, аж внутри все обмерло...

– А вот неча всякую дрянь, тем паче хмельную, в рот тащить, – постучавшийся кметь теперь переговаривался с Финистом о том, что до утра из крепости никому входить-выходить не велено, а на утренней трапезе старшие совет держать будут.

– А че это...

– А то! – увлеченно шикнула Василиса, не сводя глаз с Финистовой спины, – в хмель не знамо что намешать можно, а ты и не заметишь. У половины ядов вкуса почти нет...

Алексий округлил и без того выпученные глаза еще сильнее, а девица хорошенько про себя выматерилась. Надо ж было такое при кмете, тем паче храмовнике, ляпнуть! Она медленно перевела взгляд на парня. Тот еще раз перекрестился.

– Ты ж ему, – он кивнул на Финиста, – никакая не нестера.

– Алеша...

– Вы чего тут как мыши под веником притихли?

Кметь рыбкой взвился с постели.

– Она Вам никакая не нестера! – Алексий трясущимся пальцем ткнул в Василису, пятясь к двери. – Ведьма она!

Финист изловил парня за рукав, а затем притянул к себе, крепко обнимая того локтем за шею.

– Еще какая! – хмыкнул витязь. – Злая как черт и хитрющая аки лиса.

– Не смешно, – мрачно выдала Василиса, не сводя с парня напряженного взгляда. Тот же таращился то на посмурневшую девицу, то на старшего, который хищно улыбался, сверкая золотом глаз.

– В общем так, Алексий, – Финист склонился к зажатому в аркан кметю, – слушай, что скажу и на ус мотай. Мне Волх со Святогором поручили отравителя этого изловить, покамест он тут нас всех этим пойлом не перетравил. Она – Кощея дисципульша, – Василиса скорчила кислое подобие улыбки, – а ты – помощник наш теперича. И коли не хочешь по шеям получить от меня и отца Ярополка, обо всем помалкивай.

***

Ошалевшего от происходящего Алексия пришлось успокоить заговором и уложить спать на лавку. А вот Василиса с Финистом спать легли далеко за полночь. Она – на постели витязя, сам он – сидя на кресле подле. Долго еще они переговаривались, когда лучина потухла, но к единому мнению так и не пришли.

Версии у них было две: либо это кто-то нашел у помершего кметя схрон с брагой, либо все же травят их целенаправленно. Выяснить возможности не представлялось – мимо двери то и дело слышались шаги дозорных, что обходили крепость парами и тихонько переговаривались.

Утро выдалось мрачное. Мало того, что все были смурнее туч, так еще и небо заволокло. Да так, что поди разбери – встало солнце али нет. В трапезной яблоку было негде упасть – Финист еле-еле протолкнулся в свободный уголок за столом, чтобы усадить Василису с Алексием.